Цитаты из книги Попрыгунья

–Дело не в пессимизме и не в оптимизме, –сказал я раздраженно, – а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.

Есть квас, да не про вас.

дуется и пыжится, как пивень перед куркою

Вы, неудачники, все малодушны!

Она уже не помнила ни лунного вечера на Волге, ни объяснений в любви, ни поэтической жизни в избе, а помнила только, что она из пустой прихоти, из баловства, вся, с руками и с ногами, вымазалась во что-то грязное, липкое, от чего уже никогда не отмоешься...

Прежде всего Михаил Аверьяныч повел своего друга к Иверской. Он молился горячо, с земными поклонами и со слезами, и когда кончил, глубоко вздохнул и сказал: - Хоть и не веришь, но оно как-то покойнее, когда помолишься. Приложитесь, голубчик.

Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашёл во всем городе одного только умного человека, да и тот сумасшедший.

— Что же вы молчите? — спросила Нюта, оглядывая Володю. — Невежливо молчать, когда с вами говорит дама. Какой вы, однако, тюлень, Володя! Вы всё сидите, молчите, думаете, как философ какой-нибудь. В вас совсем нет жизни и огня! Противный вы, право… В ваши годы нужно жить, прыгать, болтать, ухаживать за женщинами, влюбляться.

Когда он поднялся, Варенька узнала его и, глядя на его смешное лицо, помятое пальто, калоши, не понимая, в чем дело, полагая, что это он упал сам нечаянно, не удержалась и захохотала на весь дом:

– Ха-ха-ха!

И этим раскатистым, заливчатым «ха-ха-ха» завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова. Уже он не слышал, что говорила Варенька, и ничего не видел. Вернувшись к себе домой, он прежде всего убрал со стола портрет, а потом лег и уже больше не вставал.

Приказывать, запрещать и настаивать он положительно не умеет. Похоже на то, как будто он дал обет никогда не возвышать голоса и не употреблять повелительного наклонения.

мы люди труда, нам не до пустяков.

не волноваться, вести правильную жизнь и поменьше говорить.

Весь секрет успеха не в том, что сад велик и рабочих много, а в том, что я люблю дело, - понимаешь? - люблю, быть может, больше, чем самого себя.

Я хочу спросить: что будет с садом, когда я помру? В том виде, в каком ты видишь его теперь, он без меня не продержится и одного месяца. Весь секрет успеха не в том, что сад велик и рабочих много, а в том, что я люблю дело — понимаешь?

Под утро он разделся и нехотя лёг в постель: надо же было спать!

Вероятно, нигде в другом месте так жизнь не однообразна, как во флигеле. Утром больные, кроме паралитика и толстого мужика, умываются в сенях из большого ушата и утираются фалдами халатов; после этого пьют из оловянных кружек чай, который приносит из главного корпуса Никита. Каждому полагается по одной кружке. В полдень едят щи из кислой капусты и кашу, вечером ужинают кашей, оставшеюся от обеда. В промежутках лежат, спят, глядят в окна и ходят из угла в угол. И так каждый день.

– Диоген жил в бочке, однако же был счастливее всех царей земных. – Ваш Диоген был болван, – угрюмо проговорил Иван Дмитрич.

Прошлое противно, лучше не вспоминать о нем.

И жаль было своего чувства, этой своей любви...