Отзывы о книге The Reader

И все-таки это очень грустная история. О поломанных жизнях трудно написать весело. Я раньше никогда не задумывалась над тем, что чувствовали немецкие дети. Дети тех, кто служил в армии, охранял концлагеря, кто повинен в смерти миллионов. Ну если разделял нацистскую идеологию, то гордился наверно, несмотря ни на что. А если ненавидел и презирал фашизм? Если стыдился того, что сделала твоя страна? Мало этого, если именно твой отец и твоя мать делали это? Книга не только об этом. Она и о любви, и о стыде, и о гордости, и о чувстве вины. И все это перетекает друг в друга, перемешивается и остается горечь. Любовь пятнадцатилетнего мальчика и тридцатишестилетней женщины - это таки любовь или преступление? А работа в концлагере? Просто работа или преступление? А является ли преступлением то, что на момент совершения таковым не являлось? А если это убийство тысяч и тысяч? Больше вопросов, чем ответов. Буду читать Шлинка еще.

Для меня это небольшое по объему произведение распалось на две части с совершенно различным впечатлением.

Первая часть, повествующая об отношениях пятнадцатилетнего школьника Михаэля с 36-летней кондукторшей Ханной, мне категорически не понравилась. И дело даже не в том, что мой мозг отказывается на полном серьезе воспринимать любовную связь людей, которые могли бы быть матерью и сыном. Для меня дико, а для кого-то нормально, поэтому тут я смирилась. Но! Как можно описывать первую влюбленность подростка таким казенным и сухим языком? Если бы не обилие физиологических подробностей (которые, к слову, тоже казались мне абсолютно излишними), можно было решить, что читаешь официальное свидетельство о произошедшем. Полное отсутствие психологии героя дополняет картину. Михаэль во второй части неоднократно повторит, что все его чувства притупились во время суда, что он почти онемел. Так вот это онемение, на мой взгляд, началось буквально с первых слов романа. Совершенно нелогичное и абсурдное начало отношений - вот вы можете себе представить, что к вам в гости забежал незнакомый паренек, лет на 15 младше вас, а вы при нем продолжаете гладить свое нижнее белье, а потом еще и переодеваться начинаете? Может,для кого-то такое поведение обычно, но мне сложно это понять.

Ну, с критикой закончим. Вторая и третья часть эмоционально совпали в моем восприятии, что и определило финальную оценку произведения.

Вторая часть - суд - уже более понятна с точки зрения испытываемых героем чувств. Стыд, вина, боль - и, как следствие, - равнодушие, попытка закрыться от больной темы, оправдать себя. Сама тематика нацистского режима и концлагерей создает напряженную, трагичную атмосферу. Нет, автор не оправдывает Ханну, но в этом ее "А что бы вы сделали на моем месте?" звучит новая трактовка происходящего. Тема вины и ответственности за преступления нацизма воплощена во всем поведении Ханны. С другой стороны, автор не давит на жалость, не пытается выжать слезы из читателя - здесь всё тот же сдержанный язык, всё тот же небогатый на эмоциональные проявления герой.

Третья часть наиболее трагична. Пуста и безрадостна жизнь Михаэля - на нем, как и на всем его поколении, груз вины за преступления родителей. Но на нем и личный крест - Ханна. Невозможно вернуть и исправить прошлое, стоит ли пытаться? Но как жить, если прошлое не отпускает, снова и снова вцепляясь в тебя мертвой хваткой? Здесь много юношеской категоричности и много боли, а больше всего - вины и желания прощения. К бытовому толкованию вины примешивается юридическое:

Должно ли караться преступление, если на момент его совершения оно таковым юридически не считалось?

Конечно, нельзя отбросить первую, "идиллическую" часть романа. Но мне в процессе чтения хотелось сократить ее, оставить лишь те самые яркие, выразительные сцены, появляющиеся в сознании героя, сделать их вспышками из прошлого, подчеркивающими контраст воспоминаний и реальности.

Я взялась за эту книгу (такую на слуху и обласканную всевозможными премиями) исключительно потому, что к чему-то подобному меня настойчиво подталкивал Ремарк в своем последнем романе.

— Неужели ты думаешь, что после войны они сумеют выкрутиться? — Им даже выкручиваться не придется. Просто по всей стране вдруг разом не станет больше нацистов. А те, которых все же привлекут к ответу, начнут доказывать, что действовали исключительно по принуждению. И даже будут в это верить. — Веселенькое будущее, — усмехнулся Ленц. — Надеюсь, ты ошибаешься.

А жизнь, как обычно впрочем, оказывается куда как заковыристей наших о ней представлений. Роман-воспоминание, рефлексия на тему природы памяти (как личной, так и коллективной), книга о том, что расставить все по местам можно только в шахматной партии, а "правильное" и "должное" слоятся миллионами оттенков. Главный герой, представитель поколения родившегося во время/после войны, даже вооружившись столетиями накопленного человеческого опыта и истории, оказывается (как и все мы) не в состоянии адекватно применить этот опыт для осмысления недавнего прошлого своей страны (что частично перекликается и с его личной драмой). На поверхности, видимо и буквально, эти попытки делаются:

Осмысление прошлого! Мы, студенты, участники семинара, считали себя авангардом тех, кто взялся за осмысление прошлого. Мы настежь распахивали окна навстречу свежему ветру, чтобы он наконец смел пыль с истории, со всех ужасов прошлого, преданных забвению нашим обществом, вычеркнутых им из памяти. Мы хотели ясности. Мы тоже не слишком полагались на правоведческие премудрости. Осуждение необходимо, это не подлежало для нас сомнению. Также не подлежало сомнению, что речь идет не просто об осуждении того или иного охранника концлагеря, конкретного исполнителя. Суд шел над целым поколением, которое востребовало этих охранников и палачей или, по крайней мере, не предотвратило их преступлений и уж во всяком случае не отвергло их хотя бы после 1945 года; мы судили это поколение ...

Но глубинно и реально сделать это невыразимо трудно - это прошлое и не прошлое еще, оно смотрит тебе в глаза в мире бодрствующем и мире сновидений, говорит голосом знакомых и дорогих людей, это прошлое, хочешь ты этого или нет, так или иначе, течет в твоих венах. Избитость фразы о лечебном влиянии времени не отменяет подтвержденную веками ее точность. А судить... больше двух тысяч лет назад один чудак с грустными мудрыми глазами пытался намекнуть, что тщета это, камней не хватит.

— А по-вашему, пусть все эти убийцы разгуливают на свободе? — Нет. Только вы их не найдете. Едва война кончится, в Германии не останется ни одного нациста. Лишь бравые честные немцы, которые, все как один, пытались помочь евреям. И даже если вы какого-нибудь нациста случайно обнаружите, вы его не вздернете, господин Коллер! Кто угодно, только не вы с вашим дурацким кровавым списком! Вместо этого вы попытаетесь его понять. И даже простить. — Это как вы, что ли? — Нет, не как я. Но как некоторые из нас. Это вечная беда евреев. Единственное, что мы умеем, это понимать и прощать. Что угодно, только не мстить. Потому-то и остаемся вечными жертвами!

Неизлечимая болезнь человечества - быть людьми. Но не в пафосно-прекрасном значении этого слова, в значении - в нас есть все, а свет и тьма порой сами не знают, где одно плавно перетекает в другое и обратно.

А впрочем, к чему все эти бесполезные умствования? Лучше, почитай мне вслух. До рассвета. А там... Видно будет.

Первое, что хочется сказать: «Господин Шлинк, я Вам верю!». Дальше будут некоторые спйлеры, извините. Я верю, что пятнадцатилетний подросток, связавшийся с взрослой женщиной, испытывает именно такие чувства, я верю, что неумение читать может довести до полного исступления и заставить убегать… убегать от того, что твоя безграмотность может стать достоянием гласности. Обратите внимание, я не говорю, что я знаю, что это именно так или что я одобряю или принимаю те или иные чувства, я им именно верю. Второе – эмоции, которые возникают при прочтении. Первая эмоция – отвращение. Но оно слишком личное. Как маме шестнадцатилетнего сына мне было трудновато читать о связи мальчика с тридцатишестилетней женщиной. Необъективно, конечно, но материнский инстинкт с логичностью и объективностью, как вы понимаете, совершенно не связан. Эгоистично? Да, и что? Разве не огромный жирный плюс в пользу книги то, что она затрагивает именно личные чувства, играет на подсознании читателя? И это самое отвращение – именно этой природы. Связь Микаэля и Ханны делает его черствым, он боится эмоций, боится подпустить к себе кого бы то ни было. Стать циником в 15-16 лет – очень страшно … Вторая – жалость. Жалость к поколению тех, чьи родители жили во время нацизма. Я помню как моя бабушка, пережившая блокадную зиму в Ленинграде и похоронившая многих родных, еле сдерживалась, когда видела гуляющих туристов-немцев. Она ненавидела их. Всех, без разбора. Да и могла ли она проводить какие-то линии: «Этот виноват, а этот – нет». Не могла, да и вряд ли кто-то смог бы. И всю эту ненависть, безусловно, чувствовали их дети. Они родились с чувством вины и, в то же время, без какой-либо возможности что-то изменить в прошлом. Вина эта безусловна и от этого она ужасна. Как примириться с прошлым? Как принять его и продолжать жить? Мне кажется, что это удивительно сложный вопрос… Когда-то давно мой отец, военный врач, попал служить в ГДР и два с половиной года мы жили в Дрездене. Каждый год, 9 мая мы отмечали День Победы. И каждый год был парад, и каждый год устанавливали макет Рейхстага и наши солдаты брали его. Каждый год на трибунах вместе с нашими генералами стояли немцы и смотрели… Один раз я видела, как у одного из них ходили желваки и его взгляд, далеко не доброжелательный, следил за этим представлением. Они должны были переживать это каждый год… Время – единственный лекарь, который может помочь. Только вот боюсь, что поможет он не забыть или примириться, а умереть от старости тем, кто несет эту вину в себе. И главная, на мой взгляд, тема: книга. Книга и ее роль. Почему Ханна покончила жизнь самоубийством, прочитав книги. Разве она не знала, как любой человек, что убивать и унижать человека нельзя? Разве это не входит в число истин, известных каждому, даже не умеющему читать человеку? Сначала я думала, что автор в таком преувеличенном сюжете показывает, что грамотность, книга могли бы спасти Ханну. Она бы не пошла в СС, если бы ей было не надо было признать свою безграмотность перед всеми. Т.е. книга выступает не в роли спасителя, а в роли эдакого агитатора: "Учиться, учиться и еще раз учиться!". Но потом я поняла, что речь совершенно не об этом. Ведь тогда Ханна была бы счастлива, что научилась читать и писать, что она смогла преодолеть свой, как ей казалось, позор. Почему тогда самоубийство? Мне кажется, что автор подталкивает нас к мысли, что именно благодаря книге мы можем чувствовать более глубоко. Может быть Ханне и сложно признаться перед всеми, что она не умеет читать именно потому, что она интуитивно понимает свою ущербность не в образовании, а в ощущениях, в чувствах... Мы переживаем сотни судеб, переживаем сотни жизней, читая книги. Они нам дают возможность понять другого человека. Не действовать исходя из закона: можно или нельзя, а почувствовать этот закон, пропустит его через себя и принять как часть себя. Ханна, прочитав книги, почувствовала ужас, который испытывали женщины, отправляющиеся в Освенцин, она посмотрела на себя их глазами. Вопрос, который она задавала на суде: "А что бы сделали Вы?" - стал лишним. Эта книга действительно может потрясти читателя и я уверена, что еще множество тем скрыто в этом тексте. Потратьте на нее день, вы не пожалеете!

Роман Бернахарда Шлинка «Чтец» относится к малочисленной группе произведений, знакомство с которыми началось у меня с просмотра экранизации. Фильм Стивена Долдри так сильно зацепил, что я взялся за книгу через 2 дня после кино, Когда закончил чтение , поймал себя на мысли, что экранизация не помешала восприятию литературного первоисточника, а пожалуй, добавила в него ярких красок, что бывает у меня крайне редко. Блистательная Кейт Уинслет по праву получила «Оскар» за исполнение роли Ханны. Теперь О самой книге. Нечасто встречаю произведения, в которых автору удается в небольшой объем текста, написанный простым и приятным для чтения языком, вместить такое количество философский вопросов, ответы на которые пытаюсь найти до сих пор. Для того, чтобы упорядочить хаотичное скопление мыслей, я и решил написать эту рецензию. В начале своих рассуждений мне хотелось бы сразу уйти от рассмотрения милитаристской стороны романа и остановиться на извечных философских проблемах, поднятых автором.

Первое, над чем я задумался по ходу чтения: как можно отнестись к тому, что Ханна использовала подростка, годившегося ей в сыновья, для любовных утех? С одной стороны, их желание было обоюдным и, следовательно, действия Ханны нельзя назвать насильственными. Однако 15-летний мальчуган даже не осознавал, на мой взгляд, всей серьезности происходящего, находясь в плену захлестнувшей его страсти… Второй любопытный вопрос – выбор Ханной своего будущего. Героиня предпочла ужаснейшую работу в концлагере, опасаясь, что будет разоблачена её неграмотность. Как можно оценить такое решение? На мой взгляд, сила человека в некоторых ситуациях заключается в том, чтобы вовремя признать свою слабость. Однако осуждать её не имеет права ни один из нас… Третий, и наиболее животрепещущий вопрос: поведение Михаеля на суде. Всецело разделяю положение о том, что каждый из нас наделен свободой выбора. Однако соглашусь с отцом Михаеля в том, что иногда с человеком, нуждающимся в помощи, нужно разговаривать, давать ему шанс взглянуть на происходящее, показать другую тропинку, оставляя за ним последнее слово. Михаель , с моей точки зрения, проявил слабость, не решившись повлиять на судьбу Ханны. Конечно, не стоило разглашать тайну женщины перед судом против её воли. Тем не менее, думаю, что Михаелю стоило бы найти возможность для приватного свидания с Ханной и попытаться убедить её дать дополнительные показания. Вполне возможно, он смог бы что-нибудь изменить. Возможно, герою не хотелось ворошить прошлое, возможно, он просто боялся сделать это. Так или иначе, «умыть руки» - самый простой вариант… В этом абзаце я хочу рассмотреть события книги в сослагательном наклонении. Предположим, что Михаелю удалось бы изменить будущее Ханны, и её приговор был бы смягчен. Возможно, её бы вообще оправдали. Тогда возникает вопрос: смогла бы Ханна найти своё место в жизни, оставшись на свободе? На мой взгляд, - НЕТ. По моему глубокому убеждению, возобновление их отношений с Михаелем не имело перспективы. А без своего «малыша» Ханна бы чувствовала себя отбросом общества, продолжая стыдиться неграмотности. Поэтому автор и решил закончить произведение самоубийством героини. Однако Михаель нашел способ скрасить Ханне время тюремного заключения, начитывая ей книги. Подобными действиями он не только привнес смысл в свою оскудевшую жизнь, но и помог несчастной женщине избавиться от комплекса, мучавшего её столько лет. Вообще можно даже сказать, что Ханна, находясь в тюрьме, не останавливалась в своем развитии. Не каждый из нас может столько прочесть и познать, находясь на воле и впустую растрачивая жизнь. Так что, возможно, выбор Миокэля стал в итоге благоприятным для Ханны. Единственное, чего не могу понять: почему он так и не осмелился написать ей письмо за это время? На мой взгляд, одна весточка от «малыша» оставила бы в её душе больший след, чем все кассеты… Книга оставила после прочтения много противоречивых чувств и риторический вопросов. Могу сказать, что не считаю главных героев книги «ущербными людьми». Так их назвала одна рецензентка. https://www.labirint.ru/books/205346/ Эти 2 человека смогли найти радость в жизни и одновременно принести радость другому. А ,значит, они прошли свой путь достойно. «»Чтеца» рекомендую всем ценителям философской литературы. Каждый найдет в книге что-то для себя. Буду рад, если кто-то прокомментирует мои мысли и, возможно, вступит со мной в дискуссию. Ещё раз повторюсь, что это произведение содержит много белых пятен для меня.

Современный читатель настолько уже приручен к накрученной прозе, что неукрашенный стиль Шлинка сначала кажется холодным и немного тревожным. Но эти писательские уловки созданы для того, чтобы читатель использовал своё собственное воображение и воспоминания, чтобы заполнить пробелы: воспроизвести в мыслях дом Ханны, улицы, по которым ходил Михаэль, их прогулку на велосипедах, зал суда, события, происходившие в лагере, и так далее. Книга разделена на три части. И если я имела право оценить историю, основанную только на первой главе, то поставила бы ей твердую пятерку. Вы оглушительно и с первых же страниц ныряете в отношения мальчика и Ханны. Автор своеволен в описании их чувства и пейзажа, от чего достигается полное присутствие в комнате вместе с ними. Эта часть книги настолько сильно обнадежила на остальные две части, что впоследствии я была сильно разочарована. Вторая и третья часть описывают то, как Ханна возвращается в жизнь Михаэля. Не буду рассказывать об этом, потому что не хочу раскрывать всю сюжетную линию романа. Полагаю, что автор проделал большую работу, сплачивая жизни главных героев в их будущем, но я не получила должного удовольствия, наблюдая за их новой историей. Дочитав книгу, я понимала, что так и не прочувствовала Ханну, не узнала её, не докопалась до сути её поступков. Да и хотелось большего развития их отношений после новой встречи. И такая неудовлетворенность осталась как раз из-за многообещающего начала. Несмотря на то, что стиль Шлинка мне всё-таки понравился, я нашла его историю несколько странной. «Тайна», вокруг которой крутилась сюжетная линия – неграмотность Ханны – была настолько очевидна для читателя, что было странным, что ни Михаэль, ни кто-либо другой не узнал о ней. И при этом её неграмотность не была для меня достаточным объяснением отчуждения характера Ханны. В своих образах и описаниях Шлинк намекает на более глубокую тайну – что Ханна фактически была слепой. Это объяснило бы, почему она не признала мальчика в трамвае, почему она не знала, что он оставил ей записку в гостиничном номере, и почему всё, связанное с ней, ощущается на уровне тактильных чувств. Конечно, слепая женщина не совершила бы тех вещей, за которые осуждали Ханну, и неграмотность просто метафора Шлинка, которая оправдывает её «слепоту». А ведь по сути все герои «слепы» по-своему: к страданиям заключенных, пострадавших во Второй Мировой Войне, к потребностям друзей и возлюбленных, к своим собственным потребностям. Значения «тайны» Ханны интригуют, но, в конечном счете, интрига получилась неуклюжей – и мне было понятно, что читатель не продвинется настолько глубоко, чтобы понять вложенный самим Шлинком смысл истории.

Ох и злилась я на себя за то, что взялась за этот непростой роман! Несмотря на почти дословную его близость с экранизацией, мои юношеские впечатления от истории как о романтической на фоне послевоенной Германии были разбиты вдребезги. Роман совсем не о любви даже в той первой части, что посвящена истории взаимодействия Ханны и Михаеля, миры которых по роковой случайности соприкоснулись. Очевидно, что разница в возрасте и опыте длиной в 21 год - ненадёжная основа романтических отношений, а несовершеннолетие одного из участников и вовсе ставит отношения в категорию в лучшем случае осуждаемых, а в худшем - уголовно преследуемых. И можно сколько угодно осуждать Ханну за совращение малолетнего, но мне представляется, что этот выбор был обусловлен не столько её распущенностью, сколько необходимостью иметь партнёра в создавшихся общественных условиях. Просто напомню, что после Первой и Второй мировой Германия потеряла катастрофическое количество совершеннолетних мужчин, а те, кто вернулся живым, становились физическими и эмоциональными калеками. В такой ситуации построить здоровые романтические отношения становится близко к невозможному, вот и вышло, что подросток и его потенциальная мать стали постоянными любовниками. Никто никому ничего не обещал и не планировал совместного будущего, Ханна дрессировала Михаеля, как собачонку, а тот и вовсе стеснялся её и ото всех скрывал. Никакой любви тут не было, только взаимное нанесение вреда, хоть и прожитые в разлуке годы не смогли освободить героев от мыслей друг о друге. Поначалу читать было очень сложно хотя бы потому, что центральный мужской персонаж мне был неприятен, а женский - непонятен.

И если Ханна Михаеля "совратила", то он её буквально предал и отдал на растерзание правосудия во время судебного процесса.

В этом смысле он напомнил мне героиню Иэн Макьюэн - Искупление , не желая сказать людям правду, бросающую тень на него самого. Нет, я не утверждаю, что Ханна - бедная невинная овечка, которую затащили в СС обманом, но она не была и жестоким монстром, - простой женщиной, такой же, как и другие надзирательницы, и мне её было местами по-человечески жаль. Да, она совершила страшную, катастрофическую ошибку, в результате которой страшной смертью погибли люди, но это была коллективная халатность сотрудников концлагеря, их начальства и даже присутствовавших местных жителей, ставших безучастными свидетелями трагедии. Так почему же отдуваться за всех, в равной мере виноватых отдуваться должна была она одна? (тут уже мне привиделась параллель с судебной несправедливостью в Шарлотта Роган - Шлюпка ). Шлинк поднимает очень важную и скользкую тему коллективной вины и коллективной ответственности, одновременно раскрывая двуличие тех, кто этими идеями манипулирует. Виноваты вроде бы все: участники войны, пассивные наблюдатели, люди, которые не порицали военных и работников СС ни в военное, ни в мирное время, родители, которые допустили приход Гитлера к власти, их дети, несущие на своих спинах грехи отцов... И в то же время, когда вина коллективная, чувствовать её на своих плечах очень тяжело, куда удобнее найти козлов отпущения и выдохнуть: я осуждаю злодея, а значит, я не такой. Когда вина коллективная и искренняя, адвокаты обвинения имеют чувство такта и не превращают рабочую иностранную поездку в совмещённую с туристической и не устраивают из обвинительного процесса показательное шоу. И ещё один момент, который кажется мне очень спорным: насколько уместно превращать собственные страдания в средство обогащения? Где грань, отделяющая борьбу за справедливость от попытки монетизировать воспоминания об ужасах концлагеря? Финал меня выбил из колеи и обесслёзил. Так много противоречивых чувств, двойной морали и сложных тем, что голова идёт кругом. Сложная, многослойная, необычная, не всегда логичная, но очень притягательная книга. Оно того стоило.

Я уже давно слышала о романе «Чтец» Бернхарда Шлинка. И, конечно, мне захотелось его прочитать. К тому же, я узнала, что отзывы о фильме по этому роману весьма неоднозначны, что только усилило моё желание. Для тех, кто только собирается начинать, наверное, могу дать только один совет: не читайте аннотацию. Один из главнейших поворотов сюжета раскрывается в аннотации, разрушая и образ Ханны, и эффект неожиданности. Если быть до конца честной, нам рассказали, что будет происходить в первой половине книги. Прочитав аннотацию, невольно ожидаешь определенных характерных черт от этого персонажа, отвлекаясь от того реального характера. А этот роман интересен как раз не сюжетом, а характерами персонажей и моральными вопросами. Тема вины личной и коллективной, особенно в рамках зверств, которые своей жестокостью поражают даже спустя много лет, интересна и неплохо раскрывается автором. Привыкнув к стереотипному мышлению, мы зачастую забываем, что не всё мы можем грести под одну гребёнку. Возможно, не все точки зрения будут понятны, но они заслуживают внимания и уважения. Мне кажется, что в этом романе герои и сюжет не очень хорошо удерживают внимание читателя, потому что они служат лишь фоном для философских размышлений. Хорошо это или плохо, каждый судит по своим предпочтениям, но я с удовольствием погрузилась в эти размышления о сознании и душе.

Бернхард Шлинк стал одним из многих деятелей искусства, кто предпринял попытку отрефлексировать прошлое своей страны с помощью художественного слова. В написанном им романе «Чтец» на первый план выступают два сложных вопроса — осмысление злодеяний своих сограждан во время Второй мировой войны, а также признание за народом Германии коллективной вины и ответственности. Талант писателя заключается в том, что обе темы осмысляются через рассказ о взаимоотношениях Михаэля Берга (в самом начале книги он предстаёт перед нами 15-летним гимназистом, а в конце — уже разведённым мужчиной) и Ханны Шмиц, первой любовью главного героя. Хотя «лолитовская» история не продлилась долго, прерванные однажды отношения приобрели совершенно иную окраску спустя годы. Надзирательница в концентрационном лагере Аушвиц-Биркенау Ханна Шмиц не только судом была признана виновной в совершённых однажды преступлениях, но и сама признаёт за собой вину, берёт на себя ответственность за содеянное. Именно в этом факте заключена вся соль романа. Дело в том, что прототипом для создания образа героини стала реальная личность: надзирательница Хермина Браунштайнер по прозвищу Кобыла оказалась единственной женщиной, получившей пожизненный срок заключения за совершённые преступления, но так и не признавшей своей вины (к слову, на свободу она вышла спустя 15 лет после заключения под стражу). Раскаяние героини Бернхарда Шлинка в противопоставление реальным событиям являет собой как бы акт признания вины и ответственности своего народа.

Жизнь наша многослойна, её слои так плотно прилегают друг к другу, что сквозь настоящее всегда просвечивает прошлое, это прошлое не забыто и не завершено, оно продолжает жить и оставаться злободневным.

Название романа тоже символично: хотя главный герой на протяжении многих лет жизни действительно играл роль чтеца, всё же именно ему было уготовано прочесть прошлое своей страны через соприкосновение с историей Ханны Шмиц, которая олицетворяет собой обобщённый портрет целого поколения немцев, работающих в концентрационных лагерях. Однако и здесь стоит уточнить, что автор в первую очередь говорит о молодой немецкой женщине, отдающей долг своему государству. Так можно ли спустя годы обвинять человека в преданном служении своему отечеству, даже если родная страна оказалась виновной в гибели миллионов людей? Думаю, что вынесенный героине приговор демонстрирует утвердительный ответ автора на заданный им же самим вопрос. Скрыться от прошлого, как и скрыть его — невозможно; рано или поздно правда всё равно вырвется наружу.

Когда человек спасается бегством, он не только откуда-то уходит, но и куда-то приходит.

Несмотря на тот факт, что роман «Чтец» является одной из самых успешных немецкоязычных книг последних десятилетий (подтверждением этому тезису служит совокупный тираж издания, превышающий более одного миллиона экземпляров по всему миру), всё-таки, по моему мнению, произведению не хватило эмоциональности — история получилась холодной, безжизненной и даже немного скучной. Я глубоко прониклась сюжетом, с жаром искала ответы на экзистенциальные вопросы, рассуждала об ответственности и вине, однако не сопереживала ни главному герою, ни героине романа.

Прекрасная книга, тут переплетаются всё и любовь, и геноцид, и страха свою жизнь. В начале книги у нас прекрасная первая любовь 15-летнего мальчика к взрослой женщине, которая работает кондуктор ом, не умеет читать и боится в этом признаться. Потом надлом - война, концлагерь и зал суда, где Ханну судят, а наш герой сидит в зрительно зале. У меня много эмоций вызывает эта книга. Мне жаль Ханну, на неё навесили столько всего. И её вопрос "Что бы вы сделали на моем месте?" для меня всё в этой книге. Хорошо судить человека сидя с постели, никто не знает, как поведёт себя в ситуации войны и страха за свою жизнь. И очень хочется, чтобы никто не попал в такую ситуацию, как Ханна. А я, пожалуй, посмотрю фильм.