Цитаты из книги Удушье

Порезал бы ей колёса, или оставил бы любовную записку – не знаю.

Театр разума. Бордель подсознания.

<...> в одни прекрасный день, меняя во внутреннем дворе лампочку, которая прослужила пять лет, ты понимаешь, что за всю оставшуюся жизнь сможешь поменять не более десяти таких лампочек. Время уходит. Силы твои уже не такие, как раньше. Ты начинаешь замедляться.

Давая себя поиметь, он тем самым имел целый мир

На полном серьёзе, мир сбился с пути, когда мы начали танцевать под звуки пожарной тревоги. Пожарные тревоги уже не означают пожаров.

И тут бы мне сказать ей правду. Что я восхищаюсь зависимыми. В мире, где все ожидают какого-то слепого, случайного бедствия или какой-нибудь внезапной болезни, человек с зависимостью обладает утешительным знанием того, что его наиболее вероятно ждёт впереди. Он взял на себя некий контроль над своей непреклонной судьбой, и его зависимость лишает причину его смерти той полной неожиданности, которая ей присуща.

Боже, как я люблю взаимную зависимость.

Пускай мне не стать великим доктором, который спасает сотни пациентов - зато так я становлюсь великим пациентом, который создаёт сотни потенциальных докторов.

Мы больше не живём в реальном мире. Мы живём в мире условностей.

Я молюсь о том, чтобы больше никогда ничего не чувствовать. Потому что если это пройдет, я буду очень сильно страдать. Это будет страдание на весь отстаток жизни.

Вчера в Сент-Энтони, рассказываю ему, всё шло как в том старом фильме, где парень и картина: парень там тусуется по вечеринкам и живёт под сотню лет, но никогда не меняется. А портрет его становится уродливей, загаживается всякой фигнёй, которая бывает от алкоголя, и нос на нём вваливается от вторичного сифилиса и трипака. Все эти обитатели Сент-Энтони теперь лазят с закрытыми глазами и довольно мычат. Все скалятся и благочествуют. Кроме меня. Я их дебильный портрет.

Вот зачем я творю всё это. Лезу во все эти неприятности. Чтобы продемонстрировать людям хоть одного незнакомца-храбреца. Чтобы спасти хоть одного человека от скуки. Это не просто ради денег. Это не просто ради обожания.

Мы все в ловушке. Тут всегда 1734-й. Каждый из нас, все мы застряли в одной временной капсуле, точно как в тех телепередачах, где всё те же люди торчат в одиночку на каком-нибудь пустынном островке тридцать сезонов, и никогда не стареют и не выбираются. Просто носят больше косметики. В каком-то диковатом отношении, такие шоу даже чересчур аутентичны.

Единственный настоящий прикол с Колонией Дансборо – она, возможно, очень даже аутентична, только в нехорошую сторону. Всё это сборище психов и неудачников, которые укрылись здесь, потому что им такого не удавалось в настоящем мире, на настоящих работах, – не из-за этого ли мы покинули в своё время Англию? Чтобы основать собственную альтернативную реальность. Разве пилигримы не были большей частью отморозками своего времени?

В современном мифе про Эдипа - именно мать убивает отца и забирает сына.

Звучит диковато, но вот они мы: пилигримы, отморозки нашего времени, – пытаемся установить свою собственную альтернативную реальность. Построить мир из камней и хаоса.

Я хочу, чтобы вся моя жизнь пропиталась анастезирующим средством.

«Прежде, чем обосрёшь весь мир, обязательно не забудь позвонить своему спонсору

Вот определение нашей веры. Ничего нельзя знать. Зато ожидать можно чего угодно.