Отзывы о книге Источник

"Люди помнили о тех минутах, когда наедине с собой думали о прекрасных словах, которые могли сказать, но не сумели подобрать, и теперь ненавидели тех, кто отнял у них смелость. Они с горечью сознавали, как силен и талантлив человек в своих мыслях и наедине с самим собой. Мечты? Самообольщение? Или реальность, умерщвленная в зародыше, загубленная разрушительным чувством, которому нет названия, - страх, нужда, зависимость, ненависть?"

Айн Рэнд (1905-1982) - американская писательница русского происхождения, с чьим творчеством мне удалось познакомиться в этом году, войдет (вошла уже, наверное) в число моих любимых авторов.

Весной было потрясающее знакомство с ее романом Айн Рэнд - Атлант расправил плечи (комплект из 3 книг) . Сейчас же очарована другим ее произведением - Айн Рэнд - Источник (комплект из 2 книг) . Книга объемом почти в 1000 электронных страниц пролетает с какой-то неимоверной скоростью (и приходилось замедляться, чтобы подольше продлить себе наслаждение слогом, сюжетом, героями и их идеями и жизненными принципами).

Коль скоро в книге речь пойдёт об архитектуре, памятниках из камня, кирпича, стекла, бетона, об этой "музыке, воплощенной в камне", мне хочется сравнить этот многоплановый и невероятно красивый роман с памятником человеческому духу, силе и мощи человеческого разума, памятником принципиальности, чести, стойкости (как же мне напомнил этот рома книги моего любимого Джека Лондона: Джек Лондон - Мартин Иден , Джек Лондон - Маленькая хозяйка большого дома , Джек Лондон - Время-не-ждет , а в главном герое есть что-то неуловимо-печоринское - Михаил Лермонтов - Герой нашего времени ). Еще из интересных ассоциаций - кинговский "Стрелок" Роланд)

Это книга о сильных и волевых людях, которых, кажется. не сломит уже ничто в этой жизни (или же это только так кажется...), и потому неслучайны (а часто и закономерны) рассуждения персонажей о боли и ее пределе, который может вынеси человек. Мы все способны на гораздо большее, чем думаем о себе сами...

Говард Рорк - похоже, в ряду моих любимых книжных мужских персонажей прибыло) Неисправимый идеалист, для которого слово "принципы" не пустой звук; гордый, честный, справедливый, правда, упорство его (в отстаивании принципов и ценностей жизни) порою больше напоминает упрямство, но при этом есть в этом герое что-то такое, от чего дух захватывает, его внутренний стержень, способность идти к цели до конца, твердость в достижении цели и последовательность. На примере Рорка автор покажет, насколько же сложно быть (сложно, но возможно) в нашем быстро меняющемся мире цельной личностью...

Гейл Винанд - финансовый магнат, создатель собственной бизнес-империи, поднявшийся из низов, достигший всего с нуля, еще один человек невероятной мощи мысли и поступков.

Доминик Франкон - есть у Айн Рэнд и сильные женские персонажи) Противоречивая натура Доминик - словно насмешка над всеми жизненными принципами Рорка, неудивительно, что между ними возникнет притяжение. Любовью назвать это трудно, или же просто у героев романа свои представления о сути и назначении любви (любовь для них что-то такое отвлеченное, отдельное от них и их не затрагивающее, не затрагивающее совершенно их сферу чувств, любовь здесь идет скорее от ума. Может, это просто история зрелой любви? Честно, не знаю). И это даже не история из разряда "от ненависти до любви", столь частая в любовных романах ("Источник" все же не любовный роман, а , как мне показалось, большей частью производственный. Тем и понравился)

Производственно-философская линия (тут будет много красивых философских размышлений о смысле жизни, призвании, целях, любви. Кому-то, наверное, это может показаться скучным и растянутым, но я обожаю подобное в книгах) тесно переплетена с линией любовной, хотя, повторюсь, лучше бы ее (любви) здесь и вовсе бы не было. Любовный четырехугольник (1 женщина - 3 влюбленных в нее мужчины) отсылает нас к предыдущему роману - Айн Рэнд - Атлант расправил плечи (комплект из 3 книг) , но там эта линия выписана с большим изяществом и правдоподобностью, здесь же, в "Источнике" очень уж отдает она дешевым мелодраматизмом из бульварных романов).

Сложно выразить словесно всю суть отношений Доминик с мужчинами (причем это сложно даже на уровне понимания). Убежать от настоящей любви, от человека, который тебя действительно любит, уважает, видит в тебе личность, а не только красивое молодое сексуальное тело, чтобы найти себя в объятиях мужчины недостойного, непорядочного, поступающего низко, - странная, на мой взгляд, затея, заранее обреченная на провал (впрочем, время покажет...) и вызывающая страдания всех сторон многоугольника. Ни Питер Китинг, ни Гейл Аинанд не заслужили такого холодного к себе отношения, такого бездушия, безразличия. Наказывая себя (что за сумасшедшая идея, если вдуматься!), Доминик наказывает лишь влюбленных в нее мужчин (а мужчины наказывают себя сами за желание обладать той, которая никогда их не полюбит...).

Поэтому для меня "Источник" - книга не о любви, а об идеалах, которые нельзя предавать, о смелых мечтах, которым суждено воплотиться в реальности при условии, что ты не побоишься идти собственным путем, несмотря на неодобрение окружающих. Хватит зависеть от мнения других, чужих тебе людей, словно говорит нам автор (более того, она убедительно доказывает, что этот путь - единственно верный и единственный, который может привести нас к счастью). А достигнутая цель стоит всех испытаний на ее пути...

"...всяк спросил себя: нуждаюсь ли я в чужом одобрении? важно ли оно для меня? И в это мгновение все были свободны, свободны настолько, чтобы преисполниться доброты ко всем".

"- Питер, я полюбил этот проект. Я хочу видеть его претворенным в жизнь. Хочу сделать его живым, действующим. Все живое - это единое целое. Целое, завершенное, чистое. Ты знаешь, что лежит в основе сведения всего в единое целое? Мысль. Мысль, единственная мысль, которая создает целое и все его части. Мысль, которую никто не в силах изменить. Я хочу проектировать Кортландт. Хочу увидеть проект воплощенным. Хочу увидеть, что его построили точно по моему проекту".

А еще это потрясающий роман о Нью-Йорке, архитектуре (нечасто встречала я в жизни книги на эту тему).

5/5, потрясающий и глубокий роман, однозначно - в лучшие книги 2020 года)

- Что читаешь? - Источник. Через неделю. - Что читаешь? - Источник. Еще через неделю. - Что читаешь? - Источник. - До сих пор??? - Пффф. До середины только дочитал. Но они уже поженились. - Кто? - Да, правда.

Первое, что хочется сделать после чтения Айн Рэнд, как и на выходе из какого-нибудь вычурного салона, где все такие прилизанненькие и необычайные, - это взлохматить волосы, чтобы пошли они все со своей укладкой за 130 долларов подальше. Вернее, извините, что так пристойно. Пусть идут в жопу со своей лживой ангелоподобностью, а единственным правилом, что может быть возможным сейчас и здесь - это правило писать так, как тебе заблагорассудится. На абзацы поделю после и равными частями. Айн Рэнд мы все любим, ибо она русская и женщина.

И пусть, сбежала она из СССР еще в юные годы, и русская она с большой натяжкой, и под принадлежностью ее к женщине стоят большущие мужики в длиннополых плащах, желающие проверить (я бы не стал, но Высоцкий еще советовал проверять - какого пола твой сосед), а ее "Источник" написан в 1943 году - как это действительно правильно, гуманно и по-человечески писать о столь высокой архитектуре в те годы, когда весь мир истекает кровью. Горбатый из-за спины Высоцкого голосом Джигарханяна кричит "Володенька, не лепи горбатого, хренов архитектор!" Зато Цвай Рэнд нам вещает, что все тлен и полнейшая фигня. В литературе довольно часто перед нами рисуется нелицеприятная картина или, напротив, слащавенькое изображение мести автора какой-то части человечества. Или всему человечеству. У Драй Рэнд в ее четком последовательном и максимально упрощенном произведении это наиболее очевидно. Когда-нибудь я всем вам отомщу, эта мысль озаряет ее тяжеловатые челюсти и те продолжают жевать свой бесконечный источник, потирая потные ладошки.

Когда Доминик приходит к Рорку, который вкалывает где-то там, не так важно, в общем - молотобоец, то сразу вспоминается училка и сталевар из "Весны на Заречной улице". Любой человек, побывавший в России даже в турпоездке, воспринимается нашими согражданами практически как русский. А, если учесть, что толковых авторов-женщин как-то не хватает, то запись в паспорте Айн Рэн "женщина" воспринимается читательницами как мультинациональное достояние и победа женского пола над поработителями. Конечно, в паспорте там у нее ничего не написано, вы же поняли, но могли бы и записать, ибо я все время сомневался - женщина ли передо мной. Вернее, пол-то понятен, но мне она видится неким средним арифметическим.

Вывешивайте Айн Рэнд сушиться за окошко и можно молиться на нее как на связку свеженькой воблы. Главный герой Рорк, конечно, совсем не новый и совсем не оригинальный. Это воплощение князя Мышкина. Другого, естетственно, не доброжелательного, а надутого, самодовольного и считающего себя центром вселенной. Некий горьковский слесарь Клещ. Нас, правда, пытаются убедить, что Рорку на все плевать и видит он только высший смысл, но все это лажа и девичьи сказки. Выглядит, конечно, красиво. Из-за тяжеловесного мышления автора и простоты изложения глубинный смысл проступает не сразу, но, когда тугие мысли автора обретают форму, становится так скучно, что всерьез подумываешь бросить читать. А позади-то уже половина это нетонкой книги.

Туда бы томик Бальзак уже влез. Впрочем, найти дополнительный смысл, это мы всегда умеем. Айн-Цвай-Драй Рэнд не умела, да. В наше время невозможно наслаждаться чтением известного произведения, лелея свое чистейшее субъективное восприятие, без того, чтобы то там, то тут из десятков-сотен источников не повылезал уже твой источник. То героиня "Грязных танцев", отвергающая потрепанную книженцию насаждаемую ей разнузданным официантом (а это был именно "Источник", как он такой толстенный прибор таскал в заднем кармане), то интервью с самой Айн-люлю Рэнд, довольно мерзкой старухой. Примерно так в детских кошмарах выглядела Баба-Яга. Вопреки ее теории, как там его, "объективнейшего снобизма", то есть "объективного индивидуализма" (хотя там ничего ни от индивидуализма, ни от объективного, верно только слово "теория"), в своем Источнике она использовала банальнейший прием описания раскрутки молодого хоббита.

Когда привыкаешь вешать людям лапшу на уши, то она уже снится по ночам, а из фраз остается только "вот только не надо про макароны". Делая что-то против общества, вы теряете индивидуализм. Пишете "Источник" - вы теряете индивидуализм. Пытаясь себя обособить - вы теряете индивидуализм. Любая банальщина ведет к потере индивидуализма. Его нельзя приобрести, нельзя завоевать, нельзя для себя придумать. Он или есть, или нет. Вот и все. Сама индивидуальность зависит от уровня. На фоне всей нации, например, личность значения не имеет. Ее роль превозносится специально, чтобы развести лоха. Девушке тоже всегда говорят, что она единственная и неповторимая. Ее половой орган. Который нужен всего один раз. Минут на 15.

Конечно, порою личность попадается очень вовремя, да еще и с определенным набором качеств. Не было бы Гитлера - нашелся бы другой крикун. Крикунов что ли мало. Основными инструментами мужского индивидуализма являются работа, водка и женщины. Из них только женщины умеют самостоятельно передвигаться, плакать и, как они сами это называют, "самостоятельно думать". Если вдогонку, тут же выделить подобные элементы у самой женщины, то ими будут женские романы, яд и фаллоимитаторы. Таким образом, мы видим, что мужская работа напрямую связана с самой женщиной. То есть, всей философии Доминик, главной героини, была бы цена копейка в полночь, если бы ей не оставили наследство по умолчанию, еще до начала повествования.

Разумеется, наследство ей оставила мама (это замечательно автор спрятала голову в песок), которое, в свою очередь, ей досталось от папы. Ну, забыла сказать, оно и понятно - дел много. Вообще, она как-то так писала свой "Источник". 6.00 - подъем, завтрак, зубы и всякая фигня. 6.30 - 7.00 Утренняя Прогулка с собакой. 7.00 - 12.00 Написать 25 станиц "Источника". 12.00 - 13.00 обед 13.00 - 18. 00 Написать еще 25 станиц "Источника". 18.00 - 19.00 ужин 19.00 - 21.00 перечитывание 50 страниц, написанных за день. 21.00-22.00 Вечерняя Прогулка с собакой. 22. 00 - положить голову на подушку и спать. 22.01. Уже спит. Блин, не представляю, чтобы она делала, если бы у нее не было собаки. А я вот как раз и не уверен, что была. Продолжая взаимосвязи - женщина попадает в зависимость от водки, которую пьет мужчина, но зачастую получает многие блага именно на том этапе, когда мужчина находится под ее влиянием. Разумеется, под влиянием водки, а не женщины.

Да и вообще, она бывает нужна ему тоже преимущественно в эти моменты. А составляющие женского индивидуализма мужчине вообще не нужны - что ему делать с ядом и фаллоимитатором. О женских романах позже, ибо "Источник" один из них. Но, не бойтесь, женщины, пользоваться ядом, романами и фаллоимитаторами - мужчинам все равно на них плевать. Таким образом довольно схематично и понятно, что индивидуализм мужской для женщины важен, а индивидуализм женский важен только для самой женщины. Поэтому истинный индивидуализм именно женский, но до появления Евы вообще не было разделения по половой принадлежности, следовательно вот он, тот самый корень всех бед.

Все герои "Источника" - тяжеловесные тугодумы. Если даже они типа хитрят, то рассказывают об этом друг другу, видимо боятся. Текст произведения часто напоминает отчет Политбюро ЦК КПСС о проделанной работе Съезду. Структура "Источника" 3+3+2+2+2. Текст поделен на равные смысловые доли, этакое точно отмеренное вдохновение. Открываешь буквально рядом Марк Твена - первая часть 9, вторая 41, третья 23. Рорк всю жизнь ждал своего Винанда. Как дорогая шлюха ждет покупателя своей никому не нужной невинности. "Жду я, жду!" - "Чего же?" - "Людей моего склада". В моем лице Айнцвай Рэнд их явно не дождалась, но это и хорошо, ибо сведет на нет всю ее теорию индивидуализма, а что она потом будет делать еще больше 30 лет.

Всю идею "Источника" можно бы было охарактеризовать как "и так в бою ужасен я, что сам себя боюсь". Свобода, о которой пишет автор и которой посвящены более тысячи страниц - это то великое достижение, которое довольно многие могут непроизвольно и в любой момент изобразить левым пальцем задней ноги. А на самом деле все эти теории для отвода глаз. Главная тема "Источника" - фригидность. Путь к совершенству, вернее - устранение несовершенства, лежит через отсутствие тяги к размножению. Или имитации отсутствия тяги к размножению. Обмани природу, пошли смс на короткий номер.

Айн Рэнд в Рорке воплотила свою эротическую и психологическую мечту. Про качество возбуждения ничего сказать не могу, но психологически получился псевдоидеальный, до тошноты совершенный во всех отношениях и прикрытый со всех сторон фиговыми листочками, тип. Ничего этим, кроме неестественности своего персонажа, она не добилась. Но и книга исключительно для мечтателей. Все людишки у Рэнд низшие духом и исключительно потому, что из всех способов жизнедеятельности она предпочитает гужевой. Хорошо бы было запрячь ее в тот самый плуг, которым пахал Лев Толстой. Милая бы картинка вышла.

А так, конечно, она отпахала свои деньги, получай, Айн Рэнд, свою пятеру. Трудолюбие - очень важная вещь. Особенно чужое. И особенно для нас, для бездельников. Подтекст спасения человечества тоже всюду, но решается он не с помощью смирения, а с помощью насилия. Впрочем, смирение - это обратная сторона насилия. Они всегда вместе, как садизм и мазохизм. От своего "Я" избавиться невозможно, но можно выдавать его за те случаи, когда по счастливой случайности это самое "Я" совпало с целями и задачами какой-то социальной группы. Айн Рэнд именно эту группу и искала, когда писала свой роман. И дело даже не в том, что не нашла - сам поиск не входил в в ее теорию индивидуализма.

Не собираюсь читать ее "Атлант", но заранее знаю, что и там есть такой "идеальный индивидуал", трудолюбивый, простой, творческая личность (это обязательно, самый главный страх Айн Рэнд - герой должен изображать из себя тонкого и всепонимающего, хотя ему проще было бы на стройке с прорабом, чтобы тот объяснял ему все как нужно. Вообще, в "Источнике" довольно много в итоге вылезает интересного, но именно это интересное никак не вяжется с самой Айн Рэнд. Такое ощущение, что, вместо прогулок с собакой, она собирала по тусовкам оригинальные суждения и свежие модные сплетни), с претензиями, считающий себя пупом земли. То есть, как это у нее звучит, "спасителем человечества". Столько спасителей развелось - плюнешь куда-нибудь, обязательно угодишь в парочку.

В конце обязательная трагедия, но справедливость все равно победит, если даже людишки и не поймут. И женщина тоже в качестве главной героини, хотя это совершенно неважно - у автора женщины мужиковатые, а мужчины женоподобные. Как говорил Вольтер "ни тот, ни этот пол собой не украшают". О женских романах так ничего и не сказал, потому что и не собирался.

С творчеством Айн Рэнд я собиралась познакомиться уже довольно давно, но все как-то не получалось, хотя подсознательно я была уверена, что ее книги мне понравятся. Интуиция меня не подвела, и первое знакомство прошло более чем успешно. Потрясающая книга. В прямом смысле этого слова. Каждая мысль, заложенная в ее строчках, потрясает своей невероятной глубиной, хотя все это есть на поверхности, стоит лишь на минутку остановиться, сделать вдох и осознать это. "Источник" переворачивает сознание, может быть, это звучит несколько пафосно, но это именно так. Очень сложно рассказать о своем впечатлении, слишком многое затрагивает книга, чтобы выносить это на общий суд, но и промолчать невозможно.

Мне очень симпатичен главный герой "Источника" Говард Рорк. Хотя я постоянно ловила себя на мысли, что если бы мы столкнулись в реальной жизни, то вряд ли бы я смогла войти в число его друзей, не доросла, не достигла, не до... Но, с другой стороны, я никогда с ним не встречусь. Говард не человек, он нечто большее. Идеал? Сверхчеловек? Где-то так. Возможно, именно он представляет собой человека будущего, в любом случае, мне бы очень хотелось в это верить. Он эгоист, но не в том смысле, который мы приняли вкладывать в это слово. Он эгоист в идеале - Говард уважает себя, является целостной личностью, которая не дает себя разрушать или преобразовывать под влиянием извне, но при этом он любит людей, трудится на благо человечества, не ущемляя себя и свои потребности, каждое его творение создано во благо человеку, как венец его жизни, подчеркивание его индивидуальности. Говард Рорк талантливый архитектор, мыслящий гораздо дальше своих коллег. Для него дом это не просто здание, а символ человеческого Я, по его мнению, человек живет в первую очередь в своем Я, а существование - это попытка перевести внутреннюю жизнь в физическую реальность, выразить ее жестом и формой. Для понимающего человека дом, которым он владеет, - выражение его жизни. Именно в этом и заключается философия Рорка. Жаль, что большинству окружающих не дано это понять, но это мало заботит самого Говарда.

Вообще, о каждом из героев "Источника" хочется сказать очень многое, они настолько живые, что иногда становится страшно. Возможно, при этом им не хватает описания каких-то мельчайших подробностей внешности или поведения, но это и не важно, по ходу действия каждый из них раскрывается в случайно брошенных фразах, каких-то незначительных, на первый взгляд, штрихах. Они все вызывают эмоции - положительные, отрицательные, нейтральные - не важно какие, главное, что читая о ком-то из них, ты воспринимаешь его как настоящего человека, которого можно встретить, выйдя на улицу.

Отдельного внимания достойны дома, возводимые в "Источнике", процесс их строительства описан так подробно и настолько душевно, что кажется, что читаешь не о балках и перекрытиях, а о неком волшебстве, прикоснуться к которому великое благо. Это что-то невероятное.

"Источник" изобилует шикарными размышлениями, но не все они подходят для цитирования, так как большинство из них будут понятны только в контексте самой книги. Однозначно, в любимые и, однозначно, буду перечитывать. В этом романе слишком много смысловых пластов, чтобы было возможно вскрыть их за первое же прочтение.

Художественная литература и её прочтение являются прямой двухсторонней рефлексией по несбывшимся мечтам и надеждам...

Безоговорочно и обоюдно, не имея вариантов в веренице бесконечного множества доводов. Можете пытаться оспорить высказанное мнение, но это неопровержимая истина, как и все разговоры о плоской земле. Процесс бесконечного колебания скользкими щупальцами противоречивых сомнений распространяется как на человека, который её написал, так и того, кто нашёл в себе силы прочитать написанное до конца, находясь в пределах уютного кресла или застряв в немыслимой по размерам пробке в заученной наизусть дороге домой. Два человека обоюдно оценивают текст в меру своих возможностей и многогранности отдельно пережитого опыта. Оба борются с ленью и вкладывают силы в каждую букву.

Читатель ищет себя в тысячах образов в которых писатель прячет крупицы собственной личности и сотни заметок наблюдений, встречавшихся в различных прохожих. И каждый из них хочет гордиться своей причастностью к книге. Один получив лавры признаний в высоких литературных кругах, а другой в виде козырной карты в диалоге с другими, блистательно унижая оппонентов своим кругозором. Упиваться внутренней любовью к себе и доминированием над остальными, стоя перед границами незримого зеркала. Ощущать превосходство в каждом слове сказанным вне контекста и понимания публики. Смотреть свысока или найти повод для разговоров с тем, кто казался высоким.

Но самое главное, что объединяет читателя и человека написавшего книгу скрывается совершенно в другом... Возможность мечтать и разочароваться в написанных буквах. Ненавидеть несовершенство мира, общественные пороки, отсутствие верности, продажность любви и повсеместно разъедающую несправедливость. Книга позволяет сбежать от внешнего мира, скрывшись под твердой обложкой и бумажной страницей, словно от удара кованной стали. Забыв, что в реальности ты всего лишь безликий прохожий, укатанный тёплым шарфом или одинокий читатель, поспешно допивающий кофе на летней террасе. Забыв, что в жизни пошло что-то не так и пытаясь во всём разобраться или спастись, попытаешься спрятаться в мир полный написанных букв.

В моём словарном запасе оказалось недостаточно слов, чтобы передать весь спектр пронзивших меня эмоций, после прочтения книги. Я молча смотрел в одну точку и пытался понять может ли повстречаться в моей жизни ещё более захватившее меня произведение написанное за десятки лет до моего появления. Тишина и первые лучи солнца покорно обнимающие пожелтевшие занавески безуспешно пытались забрать крупицу моего внимания, пытаясь мимикрировать под сущность страниц, но я оказался безразличен к их всякой попытке увлечь хоть на минуту... Неказистые здания, уставившиеся на меня, расположившись напротив моего окна и заслонившие бетонной конструкцией нападки теплого ветра, безуспешно вторили их нелепым порывам. Пустая комната, где автор рецензии пытался осмыслить суть прочитанной книги существовала лишь в проектах посредственного архитектора, а сам он был потерян в глубине прочитанных смыслов и плавал на бушующих волнах сюжета, в котором так часто приходилось тонуть, забыв о существующих стенах реального мира.

"Я бы мог прочитать три сотни рассказов и не испытать даже десятой тех поглотивших эмоций, которые получал в неспешном прочтении книги. Какой тогда смысл в боязни объёма? Ведь мы же читаем ради полученной сути и доли эмоций, что нам удаётся прожить. Разве это не так? Испытывать заложенные рефлексы и отторгать всё то, что мы находим крайне бездарным!" - разговаривал он с единственным посетителем комнаты, разглядывая обглоданные куски собственной тени. "Стоит ли вообще дальше пытаться читать или посвятить всю свою жизнь заучиванию фраз из этой поглощающей книги?" - продолжал он, разглядывая поверхности стен. "Надеюсь, что это пройдет..." - подумал он и начал выражать свои мысли в развязной рецензии:

"Возможно, это единственная книга, в которой я не стал изменять не единого слова. Не потому что не посмел бы притронуться к святости сути, а потому что не было тех моментов, которые сложились бы чередой неровных морщин на площади узкого лба. Подобное восхищение у меня вызывал только лишь "Мартин Иден" до размера последних десятков страниц, которые вернули тело на землю не дав насладиться финалом.

Поступь слов в данном произведении, как минимум, великолепна, как в диалогах, как в нити повествования, так и в множестве рассуждений. Начнём с первого из трех следующих пунктов в длинном списке источников неописуемого восторга, во имя моего искреннего убеждения в гениальности книги. К чёрту сюжет и идеи отложенные на десерт в качестве основных убеждений желаний навязывать мнение о необходимости прочесть эту книгу. Начнём с правильной сервировки разложенных столовых приборов.

Источник первого пункта скрывается в произнесённых диалогах между главными персонажами книги скрыты сотни острых углов, которые врезаются в память каждой написанной буквой. Не меньшее количество читателю придётся увидеть в глубине эпизодов. При их построении в обрывистые предложения, можно не просто порезать метафорический палец, а напрочь лишиться остатков руки. В них спрятана суть, боль, страсть и многогранность исписанной автором личности. Слова, лишённые приторных вкусов, разрезают воздух, словно наточенный нож в умелых руках мясника. Они безжалостны, отполированы до блеска восторга и поданы, как главное блюдо тому, кто не стоит даже десятой сказанных слов. Они оставляют металлический привкус во рту и разрезают нутро в поисках местоположенья закоулков души читателя книги. Высока вероятность, что многие в моменты прочтения впервые обнаружат её внутри помятой груди и удивятся столь нелепой находке. Автор найдёт её чередой своих слов и вывернет наизнанку, не дав опомниться и осознать сущность не напоминающего о себе рудимента. Он не даст положить её на весы и узнать её стоимость. Он будет гнать по остаткам страниц не давая опомниться и услышать усталость.

Вторым источником слов была нить повествований. Прекрасные описания местности, красоты зданий и движения рук во время работы. Благодаря таланту писателя я видел капли пота на выжимающей остатки желания жить страдающей каменоломне, стоял рядом в комнатах с потускневшими стенами и переносился к следующим действиям обрывистыми движениями авторской прыти. Линии не ленивы и вдавлены. Прыжки через время не раздражительны и только подстёгивают читательский интерес. Айн Рэнд выступая в роли творца, изваявшего храм, без лишних декораций и общественного осуждения украсила стены иконами, не изображая лишних вещей. События и поступки бесконечно наполнены логикой, без самолюбивых актов, излучающих желание рефлексии упомянутой в начале рецензии.

Источник под номером три кроется в рассуждениях, высказанных персонажами книги. Они меняют форму в зависимости от характера. Читатель понимает планку высказываний и ограниченность мира любого героя. У каждого из них свой потолок и разница мировоззрений. Многое покажется близким, многое сломает читательский взор и заставит смотреть на мир под непривычным углом. Другое отзовётся в добродушном кивке и едва заметной улыбке от ощущения не одиночества собственной мысли написанной автором. Они спорны, прекрасны, циничны, разбивающие стереотипы и устои признанных мнений. Они податливы, наглы, тщедушны, боязливы, неизменны, шаблонны и достойны сотни ярких эпитетов. Они стали моими, превратившись в часть того, что скрыто за моей податливой плотью. Автор играет философией, вкладывая её в уста своих персонажей, заставляя выписывать цитаты и ежеминутно смотреть в рот говорящему не упуская каждое слово.

Извините. Возможно, всё же я неправильно начал, поспешно выпустив эмоции впереди сущности текста и упустил привычную правильность структурирования мысли. Я исписал тысячу слов, но так и не добрался к простому вопросу, который волнует любого в размышлениях о принятии положительного решения прикоснуться к её прекрасной обложке.

О чём эта книга?

Сюжет скрыт в образе эгоистичного творца и его восприятию жизни, попытках преломления общества, и его взглядах на мир. Он скрыт в праве на творчество, в перипетии судеб героев и места свержений моральных устоев, скрытых в хрупкости скорлупы привычных шаблонов.

До прочтения книги мне было сложно представить, что мой разум может быть взбудоражен судьбой двух архитекторов и пары людей причастных к издательству бумажных статей. Что меня вовлечёт колкость нетривиальных поступков бунтующей женщины. Варианты строений начерченных зданий и мнение общества. Это не казалось банальным, но было мало похоже на волнующий трепет души. Но я ни разу не пожалел о своём решении прочитать эту книгу. С первых мгновений я понял, что прикоснулся к чему-то великому...

Слова, превращаясь в череду предложений, рождали несколько образов для размышлений, просачивающихся, словно песок, сквозь призму сюжета и образ главных героев, рождаясь в написанных смыслах перечисленных ниже заглавных тематик:

- Мнение общества.

Хрусталь или тонкое стекло на витрине дешевого бутика? Мутный блеск или кривое отражение зеркала? Самостоятельность мнений, скрытые в тысячах личностей или попытка не выделяться и вторить словам незримого пастора? Влияние моды и формирование вкусов. Выбор религий и политических взглядов. Рождение норм и необходимость подчинения тому, что создано нами. Автор жонглирует мнением людей изобличая его формирование и не раз на протяжении книги порицает ударом хлыста, надменно усмехаясь глупости мнения безликой толпы. Может ли мать пятерых детей осуждать человека выбравшего в качестве спутницы жизни особу, подавшую на развод? Любила ли она или мучительно думала о том, что однажды любила? Чего стоит статус и мнение толпы, которая способна носить на руках, а через секунду раздавливать каблуками изношенной обуви, являясь беспрекословными исполнителями пожеланий выданных прародителем мнений. Каждый из нас думает, что он является личностью, но не замечает, как она способна стираться, став частью толпы. Каждый из нас наивно рассуждает, что он является создателем мысли, не замечая за собой наивного повтора мнения, прочтённого во вчерашней газете. Каждый считает другого глупцом, даже смотря на собственное отражение в попытке вести диалог. Каждый смыкает углы сжёванных губ в попытке не выделяться из крепких объятий мнений толпы. Вот один из примеров, выдранных с корнем из увесистой книги:

"Притихший зал был явно озадачен и насторожен. Когда раздавался смех, все тотчас с облегчением подключались, с радостью открывая для себя, что им весело. Жюль Фауглер не пытался что-то внушить зрителю, он просто дал понять – задолго до постановки и через множество намеков, – что всякий, кто не сможет оценить пьесу, – бездарный тупица. «Бесполезно просить пояснений, – сказал он. – Либо вы в состоянии понять эту пьесу, либо вам это не дано». В антракте Винанд слышал, как одна полная дама сказала: – Чудесно, хотя я не все понимаю, но чувствую, что это о чем-то очень важном." (с) Айн Рэнд "Источник"

И это только лишь один избранный штрих, выбранный среди десятков цитат, посвящённых портрету цены безликого мнения общества. Единственное за что можно поставить знак вопроса и хмурить сгустки бровей - возможная попытка автора заставить задуматься в скопище собственных мыслей и изменить их расшатанный корень. Пытались. Как жаль, что не выйдет...

- Образ эгоистичного творца, выступающего неугодной костью в области дыхательных путей, для тех, кто не способен понять его сущность.

Говард Рорк.

Молодой архитектор, идущий против мнения общества, наплевавший на желание нравится людям. Творец не ради наживы, а ради искусства и воплощении себя в каждом здании. Нежелающий слушать требования заказчика и наставления отдельно взятых авторитетов. Упорство и упорность выжитые до предела безумия. Возможно, таких людей не существует в природе, но характер главного персонажа и его проявления не стоит воспринимать, как отдельную личность. Это идея скрытая в человеческом теле. Ода эгоизму и желанию стоять на своём не сгибаясь под мнением большинства. Забыв об умении вылизывать пятки и произносить бесконечно притворные фразы. Раскалывать камень, вместо попыток ужиться с мыслями о переменах. Быть одержимым идеей и сотой попыткой её воплотить. Прятать за пазухой несломленный внутренний стержень. А люди оглядываясь по сторонам будут всё так же бояться признать всё, что кажется вызовом. Не понимать, что они чувствуют, но внушать себе что это является чем-то действительно важным и отвергать истинно важное, чувствуя элементы величия. Именно на этой немыслимой бреши возникло современное искусство, что ныне с успехом продаётся за миллионы потрёпанных долларов.

Статья породила в близких к искусству кругах ожесточенные споры. – Говард, – сказал Мэллори спустя несколько месяцев, – ты знаменит. – Да, – ответил Рорк, – полагаю, что да. – Три четверти не понимают, о чем речь, но слышали что-то от одной четверти, которая ожесточенно спорит о тебе, и теперь чувствуют, что надо произносить твое имя с уважением. Из спорящей четверти четыре десятых тебя ненавидят, три десятых считают, что должны выразить свое мнение в любом споре, две десятых действуют наверняка и приветствуют любое «новшество», и только одна десятая понимает. И все они вдруг обнаружили, что существует Говард Рорк и что он архитектор. Бюллетень Американской гильдии архитекторов считает тебя большим, но неуправляемым талантом, и в Музее будущего развешаны фотографии Монаднока, дома Энрайта, здания Корда и «Аквитании» в великолепных рамках под стеклом – рядом с комнатой, где они выставили творения Гордона Л. Прескотта. И все же я рад. (с) Айн Рэнд "Источник"

Данная цитата ещё один плевок в сторону толпы. Пускай он возможно, не заденет изношенный плащ деловитого господина, но сам акт этого действия несёт в себе немыслимое оскорбление, которое к счастью, не каждый из них будет способен понять. Только есть ещё одна неизбитая истина...Шаг от любви до ненависти столь же короток, как и путь в обратную сторону.

Человек, который раньше говорил: «Рорк? Никогда о нем не слышал», теперь говорил: «Рорк? Очень уж это скандально».

Данную тему можно размазывать ещё на десять абзацев, на автор внутри спрятал где-то около сотни. Я всего лишь хотел обозначить всё то, с чем придётся столкнуться читателю и здесь придётся остановиться в озвучке очевидных вещей, оставив несказанность слов для обсуждения новых тематик. Закончу мысль о словами о том, что главный герой достоин всех слов восхищения и писательнице с блеском удался созданный образ. Впрочем, как и все остальные, которые фигурировали внутри страниц этой книги.

Чтобы состоялась любая большая карьера, нужны два слагаемых: великий человек и человек более редкий – тот, кто способен увидеть величие и сказать об этом. (с) Айн Рэнд "Источник"

- Посредственный человек и его путь к успеху

П. Китинг

Антагонист. Примерный ученик, прекрасный сын, посредственность вызывающая зависть. Раздутое самомнение от манипулирования мыслями общества. Воплощение идеи старательных людей, которые пытаются угодить остальным не имея нужных граней таланта, но способные расположить к себе других и столь необходимо понравиться обществу. Паразитируют за счёт других рук, пожирая лавры, чрезмерно поверив в себя. Упиваются славой и громко падают вниз, издавая характерные звуки. Мерзость человечества, как воплощение характера персонажа, но один из интереснейших пунктов для наблюдений. Человек готовый продать душу ради успеха, так и не способный понять, насколько он не отличается посредственностью от остальных представителей своего прогнившего вида. И самое поразительное, что виной всему попытка вторить другим, а не ограниченные возможности внутри спрятанные внутри своей плоти.

- Путь идущего по головам и слепая целеустремлённость людей.

Винанд и Эллсворт Тухи

Здесь тайные створки открытой проблемы скрыты в нескольких персонажах, являющихся подобной оболочкой идеи, как единственный человек указанный несколькими абзацами выше. Метафорические скопления ставшие прообразами определённого образа мысли. Пренебрежение мнением большинства и поспешный путь по чужим головам. Люди объединённые разочарованием в человеческой сути и выбравшие управлять, вместо того, чтоб подчиниться. Прекрасные образы и живо нарисованные картины, впивающиеся в сознание читательской мысли, подобно клещам в пределах невысокой травы. Детальные характеры с безукоризненно описанной биографией дают читателю в руки лучшие карты для понимания действий и сказанных слов каждым из них, выдавая очередной повод восторга талантом писателя. Схожие судьбы разделённые желанием и обладанием власти. Борьбой капитализма и социализма в лице двух персонажей. Проникновением симпатии и максимальным отвращением к образу написанном в другом характере личности.

Только пройдясь по головам другим можно достигнуть вершины, не испытав доли эмоций на которые способен любой, не достигнувший этих пределов. До сих пор это единственный путь для наиболее быстрого выхода из массы людей с табличкой: "Посредственность..." Есть путь Говарда Рорка, но он больше связан с талантом и случаем, хоть они оба похожи набором внутренних принципов и неустанной работой.

Богатство и власть не приходят в руки тем, кто не приложил усилий и не попадают к слабому человеку. Может быть именно поэтому нам всегда не везёт со списком правителей? Каждый из нас в праве лежать в пространстве уютного кресла и ненавидеть весь мир, а можно примкнуть к тем, кого ненавидишь, подчинить их и возвыситься над взором толпы, достигнув намеченной цели. Два героя с подобной судьбой, но разных в сути своей прожжённой натуры. Одного из них трудно назвать человеком, другой несомненно будет более близок читателю из-за понимания величия в искусстве и набора жизненных ориентиров, вкупе с пожирающей пустотой, которая является одной из центральных тем данного произведения и о которой будет существенно упомянуто ниже по тексту.

- Женщина способная покорить неуступчивый мир

Доминик Франкон

Знакомо ли читателю чувство, когда ты готов вывернуть не только сущность карманов, но и стены души, чтобы вдыхать запах тела любимого человека? Когда ты не просто мечтательно обещаешь достать далёкие звёзды, быть верным или беспрекословно податливым, но и делаешь это разрывая нити собственной сути? Когда ты изменяешь своим привычкам и говоришь обо всём, будто с равным, но смотришь поверх придуманного пьедестала, и каждый день ощущаешь себя недостойным дышать одинаковым воздухом?

Характер главного женского персонажа вызывает неописуемый восторг, который я не решусь выразить в буквах. Как бы я не старался, напрягая извилины я не смогу приблизиться к описанию образа и буду схож с мучительными попытками выбраться к сути, как насекомое влетевшее в открытое окно и не способное выбраться из ловушки пыльного здания. Рваться и биться в закрытое стекло, без возможности сделать пару манёвров и выбраться в отрытую форточку. Мне просто не хватит фантазии, точнее мне кажется, что я оскверню её любым своим словом не подобрав нужный ключ. Максимум, что я бы смог произнести... Я бы желал видеть подобную женщину рядом.

- Смысл прожитой жизни и пожирающая пустота.

Тщеславие, алчность, желание увидеть мир на коленях, успех, лучшая женщина, среди всех возможных и многое другое не всегда наполняет жизнь сакральностью нужного смысла. Одни видят её в работе, другие в достижении вершин посредством намеренного пути по головам. Третьи увидят в семье и обоюдной заботе. А в чём смысл жизни читателя? С кем он будет ассоциировать себя в моменты прочтения? Чья философия окажется ближе?

Я родился не для того, чтобы получать жизнь из вторых рук.

Нужно жить каждый раз запоминая ошибки из прошлого. Анализировать каждый поступок, осознавая, что каждый из них несёт определённый список последствий. Напоминать себе в чём твоя цель и найти свой источник...

– Я думал о людях, которые говорят, что счастье невозможно. И посмотри, как отчаянно они ищут какую-нибудь радость в жизни, как борются за нее. Почему все живое обречено на страдания? По какому праву от человека требуют, чтобы он жил для какой-то цели, кроме собственной радости? Ее жаждет каждый – всем своим существом. И никто не находит. Странно, почему? Люди хнычут, что не видят смысла в жизни. Некоторых я особенно презираю. Тех, кто ищет какую-то высшую цель, или, иначе, всеобщее благо, и не знает, для чего жить. Они непрестанно ноют, что должны обрести себя. Об этом только и говорят. Кажется, это болезнь века. Открой любую книгу. Всюду слезливые исповеди. Исповедоваться стало достойным занятием. А по моему мнению, это самое постыдное дело. (с) Айн Рэнд "Источник"

- Особая форма и сущность любви

Уверен, что читатель не встречал подобной любви. Она похожа на попытку сделать податливым животное, воспитанное в лоне дикой природы. Каждый раз оно норовит оголить ряд острых зубов и впиться в сущность зияющих жил согнутой руки, сложенных в форму, позволяющую совершить попытку выдать часть желаемой порции корма, вместо выталкивания ласковых звуков. Любовь, как проклятие, что ложиться на линии уставших плеч и проявляется в самых невообразимых формах отвращения к нутру собственной сущности. Любовь, как протест и как вызов собственным низменным чувствам. Трудно понятная тем, кто ежечасно стоял в рядах обывателей и сравнивал шаблонную жизнь по бульварным романам. Эти бурлящие чувства вызывали во мне столько зависти, сколько не встретить в самых несчастных глазах. Они вызывали восторг, доступный только ребёнку, не успевшему вклинить себя в узкие рамки того, что являлось доступным. Они порождали забытое желание жизнь, чтобы испытать подобные спектры эмоций.

«Я верю этому, потому что ничему этому верить нельзя, но сегодня я все вынесу, потому что смотрю на него». (с) Айн Рэнд "Источник"

Сюжет собираясь на протяжении всей книги, отдаёт силой растянувшейся пружины в конце. Точка кипения, когда весь мир выглядит словно забытый чайник на кухонной плитке. Великолепие... Пустота... И торжество блаженствующей логики.

Книга порождающая наполненность и пустоту в едином флаконе, настойчиво влитым в горло жадного читателя этого великого произведения, которое не каждый способен понять. Возможно дело в возрасте, желании или мировоззрении, но в моём случае все вводные данные совпав в нужном моменте разродились в неописуемый восторг и предчувствие, что мне ещё долгое время не выйдет найти произведение близкое к этому, по своему характерному качеству, содержанию и послевкусию последней страницы. Количество сделанных заметок за восемьсот прочитанных страниц, исполненных мелким шрифтом составило двести пятьдесят две цитаты. Они были самых разных размеров и разной сказанной сути. От брошенной фразы, до пары громоздких абзацев. Послевкусие после прочитанной книги не давало сомкнуть уставшие веки и привести в привычный порядок образ посредственной мысли. Этого не вышло даже в рецензии, где я попытался выдать структуру и разобраться в себе. Гениальность невозможно разложить по увесистым полкам, прибитым к стене. Ей можно лишь насладиться, насколько может позволить внутренний мир. Рекомендую прочувствовать каждому, хотя бы десятую часть испытанных мною эмоций..." - он закончил последние строки рецензии выставляя на публичный суд свой внутренний мир, сплетшийся воедино с прочитанной книгой и отправился всё ещё раз осмыслить, вместе с нелепой надеждой, что всё было не зря. Полученный клубок эмоций ещё долго будет согревать его сердце, раздавая сигналы о признаках жизни и теребить пространство души воспоминанием букв. "Точно! Всё было не зря... Этот кусок мира людей, среди которых возвышается два архитектора, тысячи проданных газет и лучшие представители прогнившего общества. Десяток второстепенных персонажей, дополняющих всевозможные грани написанной книги и выступающих в ролях суетливых бесов или в лёгкой покорности ангела. Прекрасно описанные судьбы и несколько великих идей. Книга, которая стоит, минимум, как сотня других, заслоняя величием собственной тени. Несколько дней наслаждения чтением, которые я пронесу до последнего вздоха. Это было прекрасно... Ради такого однажды стоило научится читать...

"Читайте гениальные книги!" (с)

Люди помнили о тех минутах, когда наедине с собой думали о прекрасных словах, которые могли сказать, но не сумели подобрать, и теперь ненавидели тех, кто отнял у них смелось. Они с горечью осознавали, как силен и талантлив человек в своих мыслях и наедине с самим собой. Мечты? Самообольщение? Или реальность, умерщвленная в зародыше, загубленная разрушительным чувством, которому нет названия, - страх, нужда, зависимость, ненависть?

Айн Рэнд ''Источник''

А может быть это чувство – страх свободы? Страх быть собой? Страх быть осужденным другими? Или страх получить оценку от других людей? Страх якобы бесполезности? Страх одиночества? Страх быть не таким как все и страх насмешек? А может быть все причины разом? У Айн Рэнд получился гимн свободе личности, гимн Я, гимн индивидуальности и гимн неизбежному одиночеству, гимн противопоставления личности условному большинству и условной толпе. Но главная тема книги, безусловно - свобода. Та самая свобода, которую никто не может подарить, о той, что отстаивает человек сам. Через боль, одиночество, непонимание, через окровавленные куски души - идти к самому себе. Не оглядываясь ни на кого, только слушая себя, свои идеи и свое право на творчество. Не только в искусстве, а в любой профессии, через неприятие большинства, через собственные взгляды, через отчаяние, через непризнание. Это сильно и больно. Быть собой и быть свободным. Не идти на небольшие и как бы допустимые компромиссы – ну можно же вот тут чуть-чуть подправить, не меняя основной идеи, только подправить, вот тут кое-что добавить, вот тут кое-что убрать. Это ведь такие мелочи, которые не меняют общий костяк идеи. Но философия Рэнд заключается в том, что любой компромисс – это утрата личного я. Все начинается с малого, а заканчивается утратой собственного я, растворения в потребностях других людей, в проживании жизни через вторые руки, утратой индивидуальности. Только в мышлении путь к свободе, в способности мыслить, анализировать, отстаивать свои идеи – есть только два способа выжить – живя своим умом или паразитируя на уме других:

Нет такой сущности, как коллективный мозг, нет такой сущности, как коллективная мысль. Согласие, достигнутое группой людей, — это лишь компромисс, усреднение множества частных мыслей. Оно вторично. Первичный акт, мыслительный процесс совершается каждым человеком в одиночку. Можно разделить пищу, но нельзя переварить её в коллективном желудке. Нельзя дышать за другого. Нельзя думать за другого. Все функции тела и духа индивидуальны. Ими нельзя поделиться, их нельзя передать.

Рэнд просто блестяще показывает, как из посредственности, из бездарности можно сотворить кумира в литературе, архитектуре, театре, политике, в светском обществе, в журналистике – где угодно. Важно найти правильный тон, чтобы нажимать на нужные кнопочки общественного мнения, на кнопочки человека, который не мыслит самостоятельно, а пытается подражать модным тенденциям и течениям, чтобы получить одобрение большинства. А кукловоды прекрасно понимают что они превозносят бездарность и в этом знании их власть над большинством, над общественным мнением – важно выбрать верные слова и верные интонации, а в этот момент человек, принимающий как должное навязанные тенденции, вот в этот момент человек теряет свое я – навсегда теряет, потому как очень сложно плыть против течения, потому как сложно противостоять большинству – вдруг засмеют, начнут презирать и упрекать в отсутствии вкуса. Страшно стать парией, отверженным в профессиональном сообществе. Ради продвижения по карьерной лестнице можно пойти на все, на любую подлость, на любое предательство, прежде всего, самого себя. Как предавал сам себя на протяжении почти 15 лет Питер Китинг, воруя идеи Рорка, предавая Кэти, устраняя сослуживцев, виляя хвостом перед Тухи и с радостью принимая любую безвкусицу, например, книги Лойс Кук, за образец свободы мышления, не понимая, как смешно он выглядит в глазах тех, кто вкладывает ему в голову эти идеи. Как презирают его те, кто вчера еще продвигал его в мире архитекторов. Те, кто ловко манипулируют обществом. Наблюдать за этим падением и больно, и противно одновременно. Но в этом падении никто не виноват, кроме самого человека. Как и в выборе свободы. Той самой что идет от головы. Той самой, что служит индивидуальности творить и быть свободным от общественного мнения. Той самой, в которой личность творит для себя, созидает, независимо от способностей, важно именно созидать, творить – в любой профессии, в любом деле, но в тоже время и взаимодействовать с другими людьми – они работают вместе по общем согласию, и каждый свободен в своем деле. Свободен делать дело творчески. Порой, для того, чтобы достичь той самой свободы нужно уничтожить себя, свою жизнь или свое творение, разрушить себя, опуститься на самое дно, оттолкнуться и вынырнуть. Как это получилось у Винанда и Доминик. С кровью, через опустошение и боль. Но получилось. Стать свободными, как Говард Рорк. Не могу сказать, что я полностью разделяю взгляды Рэнд, я понимаю, что стремление к индивидуализму, как противостояние условной толпе и условному большинству, которые априори у Рэнд считаются никчемными обывателями, это своего рода страх перед коллективизмом, навязанным коммунизмом в СССР. Все ее творчество и философия стали опровержением советского лозунга: Ты должен жить для страны. Личное счастье или благополучие для Рэнд превыше интересов государства, что эгоизм, это наоборот, жить, жертвуя собой ради других, потому как тот, кто жертвует собой превращает другого человека в жертву. Но общество, это еще и способность каждого человека взаимодействовать с окружающим миром, способность идти на компромиссы, чтобы выжить в этом мире. Свобода Рорка, Винанда, Мэллори, Камерона и Доминик, это своего рода самоубийство в окружающем мире, так невозможно выжить, особенно если за твоей спиной семья - родители, дети, любимый человек. Это накладывает ответственность. Но, тем не менее, это очень сильная вещь, которая написана просто, увлекательно и там настолько яркие и незабываемые характеры, что невозможно не переживать, не гордиться их поступками или, наоборот, морщиться от мерзости. И поверьте, оторваться от этой книги не просто сложно, а невозможно, пока не закроешь последнюю страницу.

Эпиграф: Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем! Что-то пришли эти строки, особенно в последней части, когда все кусочки сошлись и мозаика предстала перед читателем... Расчитала я книгу далеко не сразу, и полюбила далеко не сразу. Части, наверное, две - мне скорее было вежливо интересно. Не совсем было понятно, к чему вообще ведет автор. По первым двум частям я бы сказала просто: "за Американскую Архитектуру". Книга поделена на четыре части и называется именами ее героев: Питер Киттинг, Эллсворт Тухи, Гейл Винанд и Говард Рорк. И встречает нас последний из перечисленных - в... так сказать, переломный момент его жизни. Больше всего заинтересовали меня характеры, которые автор рисует очень уверенными и крупными мазками. Питер Киттинг - тот самый пингвин. Я еще прозвала его гиеной. Середнячок, прилипала, мелкий и завистливый. Живет с мамочкой, мечтает доплюнуть до звезд, но может только изредка плюнуть в небожителей. Был интересный эпизод, где он показал-таки зубы и проявил какой-то характер. Но в остальном - ну прям просто середнячок. Продвигается по службе, пыхтит, старается... Эллсворт Тухи... Интересный и своеобразный персонаж. Такой богемный критик и журналист. Знает, за какие ниточки потянуть, чтобы добиться цели, где кусь-кусь, а с кем вась-вась. Считаю блестящим эпизод, где его напускной лоск взрывается, и он буквально выпаливает, что хочет и ждет от жизни и людей. Прониклась я книгой с третьей части и истории Гейла Винанда. Это встречаем мы его владельцем газет-пароходов-заводов. Но - это совершенная история Мартина Идена: сирота из рабочих кварталов (буквально место его обитания называлось Адской кухней), который сам себя и свою империю буквально выковал. Как говорилось о нем в книге

К подчиненным он был безжалостен, но к себе - просто нетерпим.

Ну и Говард Рорк - знамя и манифест этой книги. Это такой - гений-опортунист, который гениален в своем деле, но на другие жизненные процессы (как говорят мои студенты)) оперативки немного не хватает. Автор и сталкивает их с Тухи - наверно, немного в лоб, но зато очень наглядно. Наверное, еще стоит упомянуть Доминик - журналистку и наследницу большого состояния, но - не все в её жизни так просто и легко... Ну... Я бы сказала о книге просто - срез характеров и нравов жизни Нью-Йорка 20го века. Это как наблюдать колонию муравьев в стеклянном террариуме. Автор поднимает интересные темы, и мне понравились как масштабные сцены и нити - как и маленькие жемчужины. Например, привлекла внимание глава, казалось бы, выбивающаяся из повествования: читают пьесу. Но ее посыл

Слушай - ну такое г... у тебя получилось - сделаем из этого сенсацию!

Ну - шоу-бизнес такой шоу-бизнес... Объем-то ого-го - а сказать хочется немного. К третьей части книге удалось захватить мое внимание так, что я ждала - как же это разрешится? О чем она - о противостоянии индивидуального и коллективного? Гения и рабочей лошадки? Богатства, добытого честным и упорным трудом или свалившегося от "папочки"? "Понравилось" мне выражение: "Что мы, виноваты, что родились богатыми?". Сказал светский бездельник на очередной сходке, лежа на диванчике и лениво закидывая в рот арахис... Думаю, книга просто попала во все то, что я люблю. Поэтому и советовать буду: тем, кто разделяет мою любовь к Great American novel вроде Теодора Драйзера, Джона Стейнбека, Джека Лондона, Ирвина Шоу, Эдит Уортон. Характеры и судьбы, за которыми нам предстоит наблюдать - интересно прям! Попрошу только - книге отдаться и покориться, поддаться - и вам обязательно воздастся)

Говард Рорк - человек, полностью свободный от страха. Вы даже не представляете, как силен человек, который знает, что он хочет. А еще спросите себя, действительно ли вы нуждаетесь в чужом одобрении? Так ли оно вам нужно? Можете ли вы честно остаться наедине со своими мыслями? Как интересно!

Сюжет

В Нью-Йорке ХХ века умами людей руководит архитектура. Вокруг нее строят грандиозные заговоры, проводят светские приемы и обсуждают громкие постройки. Пресса определяет стиль жизни и комфорт существования граждан. Айн Рэнд берет два противоположных стиля и ставит вопрос ребром: ради чего стоит жить? Можно построить империю-пустышку. Добиться высоты и получить максимальное одобрение окружающих. Стать любимчиком. А можно взять за основу эгоистичный мотив и выбрать счастливую жизнь для себя, через собственное Я. Это история про ложь и честность, общественное мнение и эгоизм.

Опорные точки

(1) Эгоизм. Интересно, что до знакомства с книгой, личное восприятие термина “эгоизм” было хуже, чем сразу после книги. У истоков человеческого рода стоит кто-то один, кто поплатился за свою смелость. Корень зла кроется в коллективном разуме. Выигрывают только индивидуумы. Как ёмко и хлестко Рэнд рисует толпу, чьи идеалы так туманны и продиктованы кем-то. Красной нитью всего повествования есть истина “думай своим умом, общественное мнение ошибочно”. Во все времена были люди, способные мыслить шире шаблонов.

(2) Говард Рорк - творец. Рорк живет ради своего дела, он не нуждается в других. Вся его жизнь и мотивация замкнуты на истинных интересах его Я. Он не готов принести себя в жертву ради мнимого идеала. Как же было интересно наблюдать за его стойкостью, силой. Удивительно, насколько понятные и правильные истины собственного блага и отстаивание своих интересов, воспринимаются чем-то опасным. Стоит только поддаться мнению коллективизма и ловушка захлопывается - Рорка воспринимают как угрозу. Людям внушили, что высшая цель не созидать, а отдавать. Добиваться личного счастья - грех. Они не могут понять, как жалкий человек способен не считаться с интересами коллектива и жить во имя себя. Они хотят плыть по течению и ни о чем не думать. Человеку в таком положении намного уютнее...

Вы хотите построить памятник, но памятник не себе, не вашей собственной жизни и достижениям, а другим людям, их превосходству над вами.

Его слова звучали так, будто попадали в вакуум, в котором не было никакой миссис Уилмот, а была только оболочка, набитая мнениями друзей, картинками с почтовых открыток, проглоченными романами о сельских сквайрах. Именно в этой оболочке и увязали его слова – в чем-то пустом, не слышащем его и не реагирующем, глухом и безличном, как ватный тампон.

А еще. Мне было бы так интересно познакомиться с Рорком. Ощутить на себе его мощь и силу. Да кто бы собственно не хотел.

(3) Доминик. Та еще загадка! Как пример женственности и благородства, у меня вызывает только слова восхищения. Что до поступков... Не во всем согласна, не все принимаю. Мое отношение к ней очень хорошо указывается в этой цитате:

Чтобы сказать: «Я тебя люблю», надо научиться произносить Я.

Вот бедная девушка и пыталась. Свободная птица, которая всю жизнь жила в клетке чужеродного общества. А встретив настоящие чувства ей было чертовски страшно принять их в себе. Она отдает себя в жертву, как бы становясь громоотводом для Говарда Рорка. Она жила в мире пустышек, где были одни зеркала. Каждый жил по законам общества, чтобы не думать, чтобы люди принимали тебя за своего.

____

Внутри много ярких персонажей. Можно долго обсуждать Гейла Винанда, Эллсворта Тухи, Питера Киттинга, Гая Франкона, Катерину. Одни влияли на умы и считали себя отъявленными кукловодами, другие принимали участие в грандиозной игре, полностью отказавшись от собственного мнения.

Они все еще остаются людьми. Но они научены искать себя в других. И все же ни один человек не может достичь такой степени смирения, когда нужда в самоуважении отпала бы. Он не смог бы этого пережить. Сознание людей столетиями накачивали мыслью, что альтруизм – наивысший идеал, и люди приняли эту доктрину так, как она только и могла быть принята. Ища самоуважения в других. Живя жизнью из вторых рук. Это открыло путь к различного рода ужасам, стало кошмарной формой эгоизма, которую по-настоящему эгоистичный человек не смог бы придумать. И теперь, чтобы излечить мир, погибающий от эгоизма, нас просят отказаться от самих себя, от своего Я.

Мои впечатления

Великолепная художественная иллюстрация философского взгляда Айн Рэнд. Мне было интересно. Я очень быстро погрузилась в историю и выписала 7 страниц цитат. Книга глубокая, погружающая. Где-то сложная, где-то гипнотизирующая. Это история о том, что можно жить по-другому, что нельзя управлять мыслящим человеком. Если кто-то говорит что собой надо жертвовать - беги. Долго откладывала книгу, и вот, мне посоветовали ее на новогоднем флешмобе.

If we burn our wings Flying too close to the sun If the moment of glory Is over before it's begun If the dream is won Though everything is lost We will pay the price, But we will not count the cost Rush "Bravado"

Для меня писать отзыв на эту книгу всё равно, что обнажиться. Только не просто снять одежду. А содрать с себя кожу, чтобы остались лишь кости, вены и нутро, которое всё равно никого, кроме тебя самого, не интересует. Описать «Источник» я могу и кратко: «Родниковая вода и наждак». Не «плюс»/«минус» или «понравилось»/«не понравилось», а облегчение боли и раздирание ран. А после чтения ощущение, будто книга вросла в тело, стала частью меня не в переносном, а очень даже прямом смысле. Живет теперь где-то под ребрами и маскируется под еще один орган жизнеобеспечения. Спасибо, друже, за совет – он нереально пришелся и к месту, и вовремя, и по сердцу (наждаком и родниковой водой). Попробую описать впечатления конкретнее. По пунктам, так как а) мне так удобнее, б) не запутаюсь. 1. Говард Рорк – я поняла, что мы друзья, с первой сцены. Он стоял на утесе в той позе, которую обожаю я. А потом в разговоре с деканом говорил моими словами (и целыми фразами). Мы братья по разуму))). Только долго меня смущало то, что он не человек, а скорее сверхчеловек (ну хоть бы насморк что ли подхватил). А потом я поняла – он термит. Термит-одиночка))). И теперь иначе как Термитом его не называю (а прозвища такие я даю лишь друзьям и любимым). Редчайший персонаж, который ни разу не подвел, не разочаровал, не заставил подумать: «Ну зачем?». Его умение любить и дружить меня прямо таки поразило. И вообще в этом термите гораздо больше человеческого (в хорошем смысле), чем в любом другом герое «Источника». Вот эгоист же эгоистом, а каждому подарил что-то важное, с каждым поделился. Ничей герой. В общем, термит, you are here. И ты всегда будешь здесь. Из термитовских творений моё любимое – здание Хэллера. Несбыточная мечта – увидеть его вживую. Об остальных по паре слов, т.к. кроме Винанда реально никто больше не задел. Китинг – пустышка. Лужица с микроорганизмами, из которых никто так и не стал личностью. Из чувств к нему только жалость. Доминик Франкон – воплощение всего, что я ненавижу в женщинах. Большую часть книги практиковала моральное бдсм. И хотя я всё-таки порадовалась за нее в конце, иначе как сукой назвать ее не могу. Про тухлого Тухи могу лишь сказать, что это очень страшный человек… И, конечно, он больной. Хотя никакой психиатр, наверное, это не признал бы… 2. О Гейле Винанде я специально умолчала. Так как это СПОЙЛЕР. Мне всего в этой книге хватало и всё было на своих местах. Кроме одного. Но и это я также получила. Так как это было сказано прямым текстом. (Эти строки: «Он не знал, что Винанд однажды сказал: любить значит делать исключение, а Винанд не хотел знать, что Рорк любит его настолько, чтобы сделать для него величайшее исключение»). Мне дороги и близки именно эти отношения, но их ключевое слово: невозможность. Была Доминик (предательство). Было «Знамя» (предательство). И если Термит мог отказаться, то Гейл – нет. Я, наверное, единственная такая дура, которая не смогла сдержать слез из-за боли за обоих. За Термита с его письмом и преждевременным облегчением. За Гейла с его жизнью из вторых рук, с его изначальной ошибкой в системе ценностей. В отношениях с Гейлом Термит проявил больше чувств, чем с кем-либо. И хотя закончилось всё крушением и разрывом, дар был велик – здание Винанда. Вся надежда и слава, вся жертва - напрасны. Если любовь остается, хотя всё потеряно. /Спойлер закончился - дальше их не будет 3. Пожалуй, главным наждаком книги было то, что она очень жизненная. Всё то, что кажется антиутопией – реальность. Все те ситуации, что вызывали у меня приливы злости – это то, с чем я сталкиваюсь повсеместно. Думать и жить как все. Выбирать то, что кто-то считает лучшим для тебя. Войти в коллектив. Писать для читателя. И т.д. и т.п. Взять хотя бы в контексте ливлиба: «Эту книгу должен прочитать каждый», «Если вам не нравится эта книга, вы ее не поняли», «Надо читать правильные книги» (а не…). Я не говорю, что меня это сильно раздражает – просто оно повсюду. 4. Айн Рэнд описала в своей книге алгоритм существования и проникновения в общество любой тоталитарной системы (политической, религиозной, бытовой). Я часто задумывалась о том – как и почему это приживается. Но теперь понимаю – на чем оно паразитирует. Наждак в том, что ничего нельзя сделать. Только жить самому. 5. Самых кошмарных сцен в романе было две: 1) Чтение пьесы Айка, включая приход Китинга. Похоже на театр абсурда. Но, увы, это суровый реализм. 2) Последнее явление Тухи Китингу. Самая прекрасная сцена – строительство курорта в Монаднок-Велли. (И самое начало – это вообще любовь с первого взгляда))). 6. А действие происходит в четвертом (по рангу) из моих любимых городов. Нью-Йорк – для меня очень много в этом слове. Я урбанист, а Нью-Йорк – это город городов. И книга пропитана любовью к нему. 7. Пока читала – отметила кучу цитат. Потом поняла, что для меня они имеют ценность лишь в контексте. Хочу купить бумажное издание (т.к. читала на мобильном) и понаделать закладок. У текста вообще очень мощная энергетика… Представляю – какое будет ощущение, когда я открою книгу на одном из любимых мест. 8. А еще мне хочется купить эту книгу, чтобы дарить. Правда, цены этому не способствуют. Я зол! Я понимаю, почему эта книга входит в списки тех, что помогают изменить жизнь. Со мной получилось иначе. Я убедилась, что живу правильно. Никогда особо не сомневалась, но всё равно здорово. А второй важный вывод лично для меня: как только на меня снизойдет смирение – когда наждак перестанет вызывать у меня боль и злость – я исчезну. Спасибо. А то я всё думала, что просто идиот. А оказывается – этот идиотизм залог моего существования))). Мозг определенно читал «Источник». Но «Prime Mover» всё равно не ассоциируется у меня с романом. Только «Bravado» - в том числе и золотистая птица на фоне небес и глаза Гедди. И теперь становится понятно, почему Мозг выжил тогда… Что еще сказать… Я не знаю, что и как теперь читать. Надеюсь, это временный эффект))). (Ставлю тег "лучшая книга февраля 2011" - потому что это впечатление вряд ли что-то перекроет). И, конечно, в любимые.

"... В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в своих целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии. Его нет для других людей, и он не просит, чтобы другие были для него. Это единственно возможная между людьми форма братства и взаимоуважения..."

Буквально за пару дней до того как взяться за эту книгу, мы с мужем рассуждали на тему того, что зачастую те, кто были в школе круглыми отличниками из категории прилежных зубрилок, редко когда достигают чего-то в жизни. Весь их триумф заканчивается на школьной скамье. Они прекрасно могут усвоить рабочую программу, но шаг влево или вправо - и они плывут. Другое дело - те, кто умел и учиться, и в случае, если не удалось выучить, - выкрутиться, списать, подслушать правильный ответ и т.п. У таких людей шансов на успех гораздо больше, ведь к интеллектуальным способностям у них примешивается еще ловкость, хитрость, смекалка... И вот только обсудили мы эту тему - и мне в руки попадает книга о двух архитекторах. Разных, как небо и земля. Представляющих собой два диаметральных полюса одной и той же профессии...

Питер Китинг проектирует здания так, как его учили. Слепо и верно следуя букве книжной грамоты, истории архитектуры и традициям. Он никогда не изобретает что-то свое. Его дело - это простая компиляция того, что было создано до него. Его работы - это такая себе сборная солянка из разных эпох и стилей. Что-то из серии - "я его слепила из того, что было". Он вызывает жалость и презрение. Его корпение над проектом - это лишь жалкие потуги. В попытке создать что-то стоящее он раздувается как мыльный пузырь, но очень быстро лопается и остается только пустота. Больше всего меня поражало то, что очень долгое время никто из окружающих этого не понимал. Они восторгались его работами, внимали ему с открытым ртом и чуть ли не величали Питера архитектурным светилом нового времени! И самое смешное то, что Питер тоже в это поверил! Он, тот, кто знал, что у него нет ни единой самостоятельной идеи, раздулся как голубь в брачный период от осознания собственной значимости! А король-то голый оказался! Питер Китинг - это литературный образ всего заурядного, обыденного, мелочного, приземленного, лишенного мало-мальского таланта, но наделенного огромной гордыней и самомнением.

Совсем другое дело - его однокурсник Говард Рорк. Бунтарь, который не признает ничего устоявшегося. Для которого история и традиции - это просто древняя пыль, которую следует стереть. Говард презирает абсолютно все законы, по которым древняя профессура учит студентов строить здания. Но в этих своих представлениях он слишком опережает эпоху - для современников Рорк не более, чем безумец, нахал и выскочка. В какой-то мере Айн Рэнд создала этого персонажа именно таким, какой соответствует моим представлениям о гении. В этом персонаже автор уместила в одночасье столько всего, что от него меня раздирали противоречия - я одновременно и злилась, и восторгалась Рорком, мне хотелось дать ему подзатыльник и в то же время рукоплескать и кричать "Браво!"...

При этом я отнюдь не одобряю той политики, которую он повел в своей профессиональной среде. Считается, что "Источник" - это роман о самореализации, о праве на выражение, о творчестве, об эгоизме. Говард Рорк брался проектировать и строить здания только такие, какие он хотел. Его абсолютно не интересовали запросы заказчика. Либо мы строим по моему усмотрению, либо никак! Но такая политика в сфере услуг не работает. Любой профессионал, дело которого ориентировано на клиентов, раб их желаний. Клиент выражает свое пожелание и оплачивает услугу, а дело архитектора - воплотить это в жизнь. Зачем мне обращаться к профессионалу, который будет навязывать мне свое видение результата нашего сотрудничества? Если клиент заказывает спроектировать дом, то это должен быть дом, в котором ему будет комфортно и приятно жить. Какими бы нелепыми его вкусы не были! Но это его дом и его деньги!

Говард и его учитель Генри Камерон жили по принципу: Почему мы такие бедные? Потому что гордые. А почему мы такие гордые? Потому что бедные. В моей философии не укладывает как можно сознательно обрекать себя на нищету, отказываясь от работы. Какой бы она не была, как бы сильно она тебе не нравилась! Это работа и ее основное назначение - приносить доход! Если помимо этого она еще дарит радость, это прекрасно, а если нет, значит нужно удовольствие искать в чем-то другом. Никто не мешал этим двоим строить в соответствии со вкусами клиентов и параллельно в качестве хобби проектировать здания в соответствии со своими личными представления о том, какой должна быть современная архитектура. Найдется на них свои покупатель - хорошо, а нет - так значит проект был создан ради удовольствия автора! Но прозябать и голодать только потому что "у нас принципы" и "все вокруг ни черта не смыслят в архитектуре" на мой взгляд глупо!

Дальше...

Говард Рорк по моему определению вообще не подходил для работы с людьми. В какой-то мере мне импонировало его отношение к обществу и к людям. Он их ни во что не ставил. Не пресмыкался, не заискивался, не лебезил. Они для него попросту не существовали. В отличии от своего товарища по университету Питера Китинга, который готов был пасть ниц чуть ли не перед каждым, изобретал схемы подхода и пленения людей богатых и влиятельных. Про таких говорят, что они куда угодно без мыла влезут. У Питера не было архитектурного таланта, но это с лихвой компенсировалось его способностями заводить знакомства и нравится людям. У Рорка все наоборот - его талант вроде как должен был бы служить клиентам, но из-за его контр-настроения к обществу, он не мог донести его к людям. Питер Китинг - архитектор для самого заурядного потребителя, а Рорк - для очень избранных, чьи вкусы и потребности выделяются из общей массы.

Очень интересным у Айн Рэнд получился образ Эллсворта Монктона Тухи. Он произвел на меня глубочайшее впечатление. Такого омерзения к литературным персонажам я давно не испытывала. Кто такой Эллсворт Монктон Тухи? Да по сути никто! Но этот никто возомнил, что именно он должен взять на себя роль вершителя человеческих судеб, именно он должен диктовать, кто и в какой отрасли имеет право на существование и на творчество, а кто нет, кого нужно клеймить и казнить, а кого превозносить до небес! И самое смешное, что это работает! Находится такой себе Тухи и начинает диктовать окружающим, что стоит читать, а что нет, какой фильм смотреть, а какой нет, чьи работы достойны быть выставленными в художественной галерее, а кто - сущая бездарность, не стоящая внимания. И люди слушают его, люди поступают в соответствии с его рекомендациями, люди из уст в уста передают его суждения! Только и слышно "Тухи сказал...", "А Тухи считает...", "По мнению Тухи..." и т.д. Почему так происходит? Да потому что большинство людей ленивые потребители - им лень сформировать собственные вкус и собственные суждения - гораздо легче как птенец раскрыть рот, чтобы такие как Тухи вложили туда все готовое! Благодаря Тухи и иже с ним посредственности могут подняться, а настоящие таланты остаться безызвестными! Пока потребитель будет ленивым и во всем будет полагаться на мнение подобных "экспертов", бездарностям вроде Питера Китинга везде будет гореть зеленый свет, а Говарду Рорку везде будет заказана дорога!

Еще один мужской персонаж, о котором стоит сказать пару слов, - это Гейл Винанд. Это такой себе Говард Рорк, но в несколько иной перспективе. Если Рорку хватило силы воли противостоять обществу, то Винанд - это сдавшийся Рорк. Пожалуй, из всей книги ему я симпатизировала больше всего. Да, порой его поступки не находили у меня одобрения и я считала их абсолютной глупостью, но тем не менее на фоне всех остальных он был неплох. Да, он подстроился под вкусы общества и под мнение большинства, но это бизнес и ничего более! Сидя наедине со своими убеждениями и гордостью, сыт не будешь! Дай заурядному обществу то, что оно хочет, стриги с них доход и радуйся, что они идиоты, а ты - нет, что они бездарности, поглощающие все, что ты пишешь на страницах своей желтой прессы, а ты умеешь фильтровать информацию, понимать кто есть кто и кто чего стоит! Абсолютно не понимаю поведения Гейла, когда он встал на защиту Рорка, и довел все это чуть ли не до социальной катастрофы. В этом не было никакой необходимости. Все можно было обыграть проще и легче и обойтись без крови. Все время Гейл производил впечатление человека, который подстроился под современный мир и его потребности, но не прогнулся... А вот в итоге дал крен...

Казалось бы, автор сосредотачивает все внимание читателя на жизненном пути, профессиональной реализации и противостоянии этих персонажей. Да, безусловно, что ключевыми фигурами романа являются именно они, но меня лично намного больше поразили женские образы "Источника"! Во-первых, мама Питера Китинга. Честно говоря, бесила нереально! Настолько подлая, низкая, надутая особа! Как она еще своего сыночка в зад не целовала! И как при этом ловко манипулировала им! Как искусно брала его "на слабо"! Как умело вкладывала в его пустую голову и душу свои собственные мысли и желания, заставляя думать, что они принадлежат ему самому! Да ведь по сути и тот факт, что Питер выбрал именно профессию архитектора - это чисто мамин запрос! Наравне с мамой бесила меня и Кэтрин Хейлси - несостоявшаяся невеста Питера. Такое ощущение, что это не женщина, а бесхребетный слизняк, который только и может, что глупо улыбаться этому горе-женишку и мямлить что-то от радости. Я была рада, когда итоговая встреча Питера и Кэтрин показала, что в ней есть зачатки ума, воли и самоуважения. Было очень смешно наблюдать, как Питер не может взять в толк, что он больше ничего не значит для нее, что он не более чем пустое место и это не позерство и попытка ужалить побольнее за то, что он женился на другой! :))

Ну и как обойти вниманием Доминик Франкон. Буквально с первого абзаца, когда она появилась на страницах книги, я поняла, какая будет ее роль. Она просто идеальный объект влюбленности как для Питера, так и Говарда. Для Рорка она зеркальное отражение его самого, а для Питера - воплощение тех черт характера, которыми он никогда не сможет обладать. Но если Рорк такой, какой он есть, по своей природе, независимо от того, беден он или богат, презирает его общество или восхваляет, то все, что есть в Доминик - это результат ее богатства и родовитости. Кем бы она была без них? Кому были бы интересны ее захеры, если б она не была из рода Франкон? Это все было просто блажь и позерство богатенькой девчёнки, которой нравилось шокировать отца, знакомых и общество в целом! Вела бы она себя точно так же, если бы была не богатой наследницей архитектурной империи, а посудомойкой в кафе быстро питания? Сомневаюсь...

Ни один поступок Доминик в течении всего сюжета не нашел во мне отклика или хотя бы понимания. Любить Рорка, но писать разгромные статейки, чтобы потопить его и отвратить от него заказчиков. Любить Рорка и выйти замуж сначала за Питера Китинга, а потом за Гейла Винанда, и все это прикрыть тем, что она видите ли истязает себя, выходя замуж за нелюбимых и презираемых ею мужчин! Продуцировать какие-то безумные идеи о том, что только через страдание возможен путь к счастью! Причинять боль человеку, который тебя любит, делать так, чтоб его имя поносили на каждом углу, делать так, чтоб в работы, в которые он вкладывал душу, плевал каждый кому не лень! Знать, что за негодяй Тухи и сплотиться с ним в борьбе против Рорка! Простите, но если это любовь, то я ничего не хочу знать и понимать в такой любви и надеюсь, что подобные чувства обойдут меня стороной! Поведение Доминик напоминало мне такие себе страдашки девочек, которым нечем заняться: сама придумала, сама обиделась, сама поссорилась, сама помирилась! Рорк любил ее. Она считала, что любит его. На свой, конечно, извращенный манер. В чем проблема? Любите друг друга, проектируйте и стройте здания, несите доброе и светлое в массы. К чему была вся эта комедия с травлей, с замужествами и т.п.? Зачем было устраивать все эти свистопляски, чтоб в итоге прийти к тому же самому, с чего можно было все и начать?

Самый сильный момент в книге для меня - это речь Говарда Рорка на последнем судебном заседании. Ее можно растащить на цитаты. Ее можно бесконечно анализировать и примерять на себе. Она применима ко всем странам и континентам, во всех условиях и во все времена. Если человек выделяется чем-то из толпы, но при этом не нарушает никаких законов, оставьте его в покое! Не пытайтесь его сломать и навязать ему свое видение мира! Дайте ему возможность строить свою жизнь и самореализовываться так, как он считает нужным! Раньше я недоумевало от того, почему в Декларацию независимости США включили право на счастье, а после этой книги мне кажется такая норма необходимой и очевидной. Айн Рэнд пишет, что единственно верный лозунг человеческих отношений – руки прочь! Это и есть единственное добро, которое люди могут делать друг другу. И это очень простая, но при этом и гениальная мысль...

Я до последнего не знала, какую оценку поставить роману. При чем меня кидало в абсолютно противоположные стороны, от двойки к пятерке. Часто я читала книгу, не замечая как летят страницы и главы, не могла отложить ее и начитаться. А порой мне хотелось захлопнуть ее и отбросить куда подальше. Но речь Рорка на суде была такой мощной, что уже за одно это я бы поставила "Источнику" высший балл. Эту речь нужно прочитать всем и каждому, ей нужно учить в школе детей вместо всякой ненужной ерунды, которой напичкана школьная программа, чтобы у людей сформировались нормальные, адекватные понятия об эгоизме, жертвенности, альтруизме и социуме! Именно такие люди как Рорк и вертят эту Землю, именно они заставляют мир идти дальше и развиваться! Если б мир населялись только Питеры Китинги, мы бы все еще бегали в шкурах, жили в пещерах и никогда бы не поднялись над первобытным строем! Только такие как Рорк что либо значат в этой жизни! Но, увы, история зачастую слишком жестока к таким людям...

Думаю, в мене з’явилася ще одна вагома причина полюбити Айн Ренд. Загалом, це одна з найкращих книг щодо правильного ставлення до того, чим займаєшся.

Роман про сильних людей, їх якраз і люблять нещадно критикувати. Якщо тебе складно зламати, то можна спробувати опустити до рівня дещо нижче, принаймні спробувати. Так думають слабші і роман в принципі вчить бути готовими до цього і не відразу переходити в контратаку; сприймати все максимально неупереджено, не брати близько до серця і ставитися до малоприємних речей з цікавістю, але не підкорятися думці більшості.

Дві інші причини любити Айн Ренд – те, що вона, залишившись вдома на одинці, підспівувала вініловим платівкам, кружляючи по кімнаті, і те, що вважала «Ангелів Чарлі» єдиним вартим уваги романтичним серіалом, бо героїні-дівчата крутіші за реальне життя :)