Цитаты из книги Повести

— ...oder er nimmt irgendeinen Gegenstand und zerschmettert ihn vor meinen Augen. — Was für ein Gegenstand? — Was grade da ist... <...> Einmal warf er seine Uhr aus dem Fenster. — Gegenstände also, die ihm gehören... — Das meine ich, wenn ich sage: introvertiert.

Wenn man jemand, den man nur aus dem Gerichtssaal kennt, eines Tages auf der Straße sieht, wer soll zuerst nicken, der Freigesprochene oder der Zeuge?

Es gibt kein gemeinsames Gedächtnis.

Когда живёшь один, всегда найдётся что делать и о чём подумать.

а ведь начал я так спокойно; то что я имел в виду был не упрек, а нечто гораздо более важное: правда, моя правда. Я разрываю на себе рубашку, но хочу- то разорвать кожу. Я прошу, но звучит это явно иначе: я заклинаю. И во всем, что я теперь говорю, слышится оскорбление. Иначе у меня не получается. Я с радостью умер бы в этот миг, только бы хоть раз понятно выразится, ничего не требуя. Потом я сожалею о своем гневе: никогда он не разрубал гордиева узла - и мне же приходится извиняться.

если эрекция порой не происходит, а сейчас это бывает довольно часто, женщины склонны ставить под вопрос и все прочие способности мужчины. Не проходит дня без нескольких хотя бы небольших укоров. Я и в самом деле совершаю промах за промахом: в обществе, за рулем, в саду и тд., надеюсь хоть не в клинике. / синяя борода /

Как правило, я не пытаюсь узнать, что тут говорили обо мне, а когда это все-таки достигает моих ушей, я узнаю больше о других, чем о себе.

Она нужна другим, наша вина, она многое оправдывает в их жизни.

... я просыпаюсь в испуге: мне уже 61, 62, 63. Будто смотришь на часы и видишь: как поздно! Боязнь старости полна меланхолии, мысли о смерти - это нечто другое; они не покудают и в радости.

Наступил прилив, полоса пляжа сузилась. Чуть дальше от прибоя, там, где песок сух, снова вязнешь, подошвы горят. Песок зернистый. Идти бы вот так и идти, пока не сотрется на ногах кожа и пока не будешь действительно разговаривать только с самим собой.

я носил ее на руках - самый удобный способ обращения с женщиной и самый скверный.

.... не обязательно все время лгать, достаточно умалчивать.

Иной раз известность имеет свои преимущества: немецкий таможенник, посмотрев мой паспорт, не хочет заглядывать в мой чемодан, а хочет помочь: он не только знает фамилию, но и хорошо помнит пьесу, которая ему понравилась: "Визит старой дамы".

Хуже в общественной сауне: голый человек, после некоторого колебания спрашивающий меня: "Простите, вы не господин Фрич?" - явно не мой читатель, но он знает, что я известная личность, ибо по телевизору показали, где и как я живу. Шариковой ручки, чтобы написать правильно мою фамилию, ни одного из нас сейчас нет - оба стоим нагишом.

"Нет памяти - нет и знаний".

"Мир удаляется в будущее без меня, а я сужаюсь до собственного "я", которое знает, что ему не дожить до общего будущего. Остается безумная жажда - ощутить настоящее благодаря женщине...В среду мне исполнится 63..."

От меня требуют обещания написать пьесу.... Это я обещаю не себе, а актрисе, которая только что сыграла Розетту; кто-то должен стоять около меня, какая-нибудь фигура, чтобы я поверил своему обещанию. Так, кстати, и возникла потребность писать пьесы: я вижу фигуры, которые могут играть, и мне хочется, чтобы они играли меня, чтобы моя речь воплотилась в образе, во многих образах - мужских и женских.

Если присяжные видят, что свидетельница нагоняет на обвиняемого скуку, это тоже производит неблагоприятное впечатление: за скукой может скрываться жестокость.

Долги осложняют дружбу.

JOURNAL INTIME*

Когда я заглядываю в него - например, если мне нужно уточнить какую-либо дату для нашего разговора, - я поражаюсь: два года, а то и пять лет назад я пришел точно к такому же выводу, только потом забыл о нем, потому что мне не удалось жить в соответствии с ним - с неукротимой энергией я жил прямо противоположным образом.

* Личный дневник (фр.).