Цитаты из книги Ярость

Вот тут меня прорвало. Достали. Я бы плюнул в Гитлера, так меня достали.

Казалось, они всматриваются в кривое зеркало и видят собственные души.

— Тебя убили, Чарли, — спокойно сообщила Грейс Стэннор.

Я понял в тот момент, что человек, которого я на самом деле ненавидел, был вне пределов моей досягаемости, скрытый наслоением прожитых лет.

Так мы и шли, наслаждаясь погодой, обществом друг друга и жвачкой "Блэк Джек"...

"Насколько измельчала нынешняя молодежь! Некоторые ещё пытаются начать революцию, взрывая сортиры в государственных учреждениях, но никто уже не кидает бутылки с зажигательной смесью в Пентагон".

Он открыл дверцу, мы влезли внутрь, и там он начал целовать меня. У него были жирные губы, он ел перед этим пиццу. Там, на катке, продавали пиццу по двадцать центов кусок. Он прижался ко мне, начал ощупывать, и я ощутила, как он размазывает остатки пиццы по моей блузке.

Он поцеловал меня на прощание, совершенно не придавая этому значения. Некоторые ребята выглядят очень жалко, когда они всю дорогу думают, стоит ли поцеловать девушку на прощание или нет, и никак не могут решиться. Иногда я целую таких мальчиков первая, чтобы избавить их от этих страданий.

Вокруг откуда-то из темноты грянул голос Главного, усиленный электрическим динамиком: — Ружья заря-жай! Щелкнули затворы. — К салюту приго-товьсь! Солдаты подняли винтовки, приставив приклады к плечу, образовав что-то вроде стальной изгороди поверх голов Идущих. Все инстинктивно вздрогнули — у них, как у собак Павлова, уже выработался условный рефлекс: взведенные курки означают смерть. — Пли!

— Заткнись, убийца, — спокойно ответил Макврайс и покачал головой. — Старина Харкнесс, сукин ты сын. — Я не убийца! — завопил Баркович. — Я еще спляшу на твоей могиле, урод со шрамом! Я...

— Я могу показать вам свою задницу, и вы можете ее поцеловать, — ответил я. — Давайте, расскажите о ваших находках в трусах. Вам сразу полегчает. Бросьте нам ваши трусы! Бросьте нас ваши трусы! Он отпустил меня, отвел руку, и она зависла в воздухе, словно ее только что цапнула бешеная собака.

Если честно, миссис Андервуд не выходила у меня из головы. Ничего удивительного: её труп был у меня прямо под ногами.

Когда вы уже не способны мыслить, понимание какого-нибудь явления сводится к примитивным ощущениям.

Приз за честность всегда самый почётный.

Но откуда все же эта всеобщая радость? Дух толпы? Нет, в это я не верил. Толпа всегда отвергает странного человека, урода, мутанта.

Когда дела плохи, нужно выбросить всё из головы и уехать на некоторое время во Флориду.

На секунду мной овладела жалость к нему. Но я немедленно подавил в себе это ненужное чувство. Это похоже на игру в покер, когда кто-нибудь выигрывал всю ночь, загреб уже кругленькую сумму и вдруг остался ни с чем. И вам становится жаль его, но нельзя поддаваться минутной слабости, нельзя бросать игру, иначе проигравшим будете вы.

В комнате стояла гробовая тишина. Миссис Андервуд никогда, даже в мечтах, представить себе не могла такую тишину и такое внимание всей аудитории к рассказчику.