Как человек, алчущий популярности, он прежде всего спросил о себе самом:
— А Посудина ты знаешь?
— Как не знать! — ухмыльнулся возница. — Знаем мы его!
— Что же ты смеешься?
— Чудное дело! Каждого последнего писаря знаешь, а чтоб Посудина не знать! На то он здесь и поставлен, чтоб его все знали.
— Это так… Ну, что? Как он, по-твоему? Хорош?
— Ничего…. — зевнул возница. — Господин хороший, знает свое дело… Двух годов еще нет, как его сюда прислали, а уж наделал делов.
— Что же он такое особенное сделал?
— Много добра сделал, дай бог ему здоровья. Железную дорогу выхлопотал, Хохрюкова в нашем уезде увольнил… Конца краю не было этому Хохрюкову… Шельма был, выжига, все прежние его руку держали, а приехал Посудин — и загудел Хохрюков к чёрту, словно его и не было… Во, брат! Посудина, брат, не подкупишь, не-ет! Дай ты ему хоть сто, хоть тыщу, а он не станет тебе приймать грех на душу… Не-ет!
«Слава богу, хоть с этой стороны меня поняли, — подумал Посудин, ликуя. — Это хорошо».