Так когда и где, спрашиваю... «Полторы комнаты»
Zum1ch3 августа 2026Так когда и где, спрашиваю я себя, этот переход от свободы к рабству становится неизбежным? Когда он уже приемлем – особенно для невиновного очевидца? В каком возрасте менее вредно поменять себе статус свободы? В каком эта перемена меньше западает в память? В двадцать лет? В пятнадцать? В десять? В пять? В утробе? Вопросы риторические, правда? Не вполне. Революционер или завоеватель уж точно должны знать верный ответ. Чингисхан, к примеру, его знал. Просто взял и вырезал всех, кто был выше ступицы колеса повозки. Стало быть — в пять. Однако 25 октября 1917 года моему папе уже было четырнадцать, маме – двенадцать. Она уже знала немного по-французски, он – по-латыни. Потому-то я и спрашиваю. Потому-то и говорю сам с собой.
2
